Зеркало Сен-Жермена полностью

Хранитель: Да, ты попал на один век вперед как и просил. Ты пожелал перенести в будущее материальные предметы (показывает на монитор). Но они тяжелее души и утянули тебя за собой, на сто лет вперед. Беда людей западного мира в том и заключалась, что они слишком крепко держались за материальное.

Вован: Ну я козел! Надо было сказать: «Хочу попасть в свое время!» Теперь мотай тут у вас двенадцать месяцев до Нового года! (Оглядывается по сторонам.) Слышь, дед, а че тут у вас? Какая власть-то? Ты воще кто, китаец?

Хранитель: На Земле теперь живут сплошь одни китайцы, подданные великой державы СПП.

Вован: Эспепе?

Хранитель: Да, Соединенные Провинции Поднебесной. Повсюду мир и покой. Никто не воюет. Нет голодных и нет сытых. Нет оборванных и нет нарядных. Все трудятся в поте лица, сочиняют стихи в честь времен года и почитают стариков. Будут почитать и тебя, старец Во-Вань.

Вован: Но я же, блин, не китаец!

Хранитель: Теперь все люди китайцы, каков бы ни был их цвет кожи и разрез глаз. Поверь мне, почтенный Во-Вань, когда пройдет год, ты не захочешь возвращаться в свое нецивилизованное время. Что ты принес мне? Окуляр от старинного компьютера? Превосходно! А что в суме?

Вован: Хрен его знает, не я укладывал. (Достает бижутерию, плеер и прочее.) Ну Костька, дурила позорный, нарыл цацек!

Хранитель: Спасибо тебе, почтенный Во-Вань! Твое имя будет высечено на нефритовой табличке! Ты принес столько бесценных экспонатов для этого зала!

Вован: Какого, блин, зала?

Хранитель: Прости и не сердись. Я не успел тебе представиться. Меня зовут старец Те Гуанцзы, я Хранитель Музея Древностей. В этом зале собраны артефакты столетней давности из страны Эр-Фэ. Я прочел в волшебной книге, написанной триста лет назад моим мудрым собратом Сэн-Жэнем, что сегодня, в первый день нового года, сюда прибудешь ты, почтенный старец Во-Вань, гость из прошлого.

Вован: Да откуда ему было знать, твоему братану, че будет через триста лет?

Хранитель: Он мудр, а мудрым известно не только прошлое, но и будущее. Ты устал после долгой дороги, тебе нужно поспать. А утром я научу тебя говорить по-китайски, это очень просто.

Делает рукой волнообразные пассы. Вован покачивается в такт этим движениям. Свет медленно гаснет. Занавес столь же медленно задвигается справа до середины сцены. Снова звучит китайская музыка. В нее начинает вплетаться клавесин сначала незаметно, потом заглушая, и, наконец, звучит уже только он один.

Левая половина сцены

За время затемнения интерьер комнаты изменился, остались только портрет на стене, зеркало и напольные часы. Вместо стола XIX века стол рококо на золоченых ножках. Соответственно изменились и кресла. В одном из них, точь-в-точь в такой же позе, как ранее Те Гуанцзы, сидит человек в парике вылитый Неизвестный с портрета. Но в то же время это все тот же старец Те Гуанцзы зритель должен это сразу понять (м.б., несмотря на камзол и букли, останется китайская бороденка). Однако за время, пока задвигалась правая половина занавеса, актер должен успеть сбросить китайский халат, снять шапочку, надеть парик и переместиться на левую половину.

Томский (он держит в руках холст, по-прежнему повернутый к залу задником, и саквояж Вована): Слава Богу! (Оглядывается по сторонам.) Зизи сменила убранство? Мило! Я всегда любил мебель «Луи-Сез». (Замечает сидящего.) Сударь? Кто вы и почему так странно одеты? (Смотрит на «Портрет неизвестного», снова на человека в парике.) Не может быть! Вы граф Сен-Жермен?! Monsieur le Comte!

Человек в парике: Говорите по-русски, Константин Львович. Я предпочитаю изъясняться на языке той страны, в которой нахожусь в данное время.