Зеркало Сен-Жермена полностью

Вован: Евроремонт, люксовый прикид. Я че тут у них, центровой? А эти чего? Е-мое, в каком там у них году революция была? Типа Великий Октябрь? Щас, щас... (Лихорадочно трет лоб.) Эти на ворота лезут, а там эти сидят, шишаки с олигархами. (Пантомимически изображает картину штурма Зимнего.) Как это... «Бежит матрос, бежит солдат, шмаляют на ходу. Трата-та-та, трата-та-та в каком-то там году». В каком, блин, не в девятьсот первом? Говорила мать: учись, Вовка, дурнем вырастешь...

Голос Солодовникова: Ломом ее, ломом! Томский, вы откроете или нет?

Вован (выставляет вперед руку с револьвером): Я не томский, а раменский! Задешево не возьмете, пролетарии штопаные! Замочу!

Дверь распахивается, в комнату с разбегу влетают двое мастеровых с ломами, за ними Солодовников. Вован уже хочет стрелять, но мастеровые сдергивают картузы и кланяются.

Первый мастеровой: Извиняйте, барин.

Второй мастеровой: Нам их степенство велели (показывает на Солодовникова).

Солодовников: Константин Львович, что за ребячество! Зеркало прострелили, а оно, сами говорили, фамильное. Значит хороших денег стоит. Уберите вы это (презрительно показывает на револьвер). Меня на мелодраму не возьмешь, не из таких-с. Я человек деловой. Извольте вернуть деньги!

Вован: Так это че, наезд? Во блин, сто лет прошло, ни банана не поменялось. Спокуха, деловой, не мети пургу. Обрисуй толком: сколько?

Солодовников: Как «сколько»? Будто вы не знаете! Сто тысяч!

Вован: Костян тебя на сто тыщ зеленки выставил? Круто!

Солодовников: Какой еще зеленки? Вы что, решили сумасшедшего изобразить? Не выйдет! С вас сто тысяч рублей!

Вован (опускает револьвер): Рубле-ей? А че ты тогда цунами погнал? Еще деловой! Обижаешь, братан. Чтоб Костька по мелочевке крысятничал? Давай по-людски края разведем. Мы ж не в колхозе за сто кубов деревяшек разборку затевать.

Солодовников: Господин Томский, не морочьте мне голову. Я последний раз спрашиваю: вы намерены вернуть долг?

Вован: Какой базар. Если на счетчик ставить не будешь, разойдемся. Недельку отслюнишь?

Солодовников (напряженно хмурясь): Вы не шутите? Вы и в самом деле через неделю вернете в кассу все деньги?

Вован: Не такой человек Костя Томский, чтоб фуфло толкать.

Солодовников: Дайте слово чести, иначе не поверю.

Вован (чиркнув себя большим пальцем по горлу): Сука буду. Мое слово железняк.

Вбегает Зизи.

Зизи: Констан, ты жив? (Замирает на месте. Выражение лица из взволнованного делается презрительным.) Ну разумеется. Как я могла подумать... Подлецы не стреляются. Уйдите, Вениамин Анатольевич. Я заложу бриллианты, возьму в долг у папа. – Вы получите ваши деньги.

Солодовников: Что ж, неделю, пожалуй, дам. Ну-с (усмехается), не буду мешать семейной сцене. Константин Львович, Зинаида Аркадьевна.

С поклоном удаляется. Мастеровые тоже уходят.

Вован (глядя вслед Солодовникову): Лох однозначный. Даже расписки не взял. Поглядим еще, какой ты деловой. (Поворачивается к Зизи.) Ты погоди пока у попа своего башлять. Он, поп этот, какой навар берет? Если больше десяти в месяц, ну его в трынду. Сам разберусь.

Зизи: Низкий человек! Гнусный развратник! Солодовников все мне рассказал. Я требую объяснений!

Подходит к Вовану и бьет его по щеке. Под звук смачной пощечины свет слева гаснет и зажигается справа.

(2001 год)

Томский стоит спиной к зеркалу и удивленно озирается. Голоса за дверью поют «И вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди».