Княжич провожать меня не стал, сказал просто захлопнуть за собой дверь. Я оставил его на крыше и вышел на набережную. Возле парадного старушки вовсю обсуждали выходку Ракиты. Ворчали на хулиганство, но всё равно улыбались.
Я пожелал им доброго утра и отправился бодрым шагом вдоль канала. Ощущение прекрасного дня только усилилось.
Раннее утро располагало к прогулкам, потому я с удовольствием прошелся вдоль канала до Невского проспекта, затем немного про главной магистрали столицы и свернул на Большую Конюшенную улицу.
Центральная часть улицы была пешеходной и утопала в зелени. Скамейки пока ещё пустовали, но центр города уже проснулся и зажил привычной шумной жизнью.
Перекрикивались грузчики с хозяевами лавок, из распахнутых окон доносились ароматы готовящихся завтраков, а слуги выгуливали мелких хозяйских собачек.
Я же направлялся к одному из старейших заведений города, которое привлекало к себе жителей со всех островов и районов. Знаменитая пышечная на Конюшенной.
Крошечная: всего два тесных зала с высокими столиками без стульев, без каких-либо изысков в интерьере и обслуживании. Тем не менее она была невероятно популярна. И при этом цены тут были очень скромные.
К счастью, в такой час обычной очереди возле дверей не обнаружилось.
Я зашел внутрь — возле прилавка было всего пять человек. Румяная и дородная продавщица обслуживала посетителей молниеносно, так что ждать пришлось не больше пары минут.
Я взял сразу несколько десятков штук, на всех домашних. Заказал чашку кофе и пристроился к столику, не вытерпев до дома. Только что обжаренные пышки таяли во рту. Весь перепачкался в сахарной пудре и масле, но улыбался словно ребенок.
Уж не знаю, какой магии добавляли при изготовлении этого лакомства, но лучше пышек во всем мире было не найти.
Сюда захаживали все, не глядя на сословия и ранги, покорно стояли в очереди и получали свой кулёк с горяченными пышками. Пожалуй, только тут можно было увидеть покорно стоящих рядом высокопарного князя в расшитом камзоле и простого работягу в промасленном рабочем комбинезоне.
Ведь отправлять суда слуг — совсем не то. Не ощутишь неподражаемый дух заведения.
Даже император иногда посещал легендарную пышечную. Правда, для него всё же делали исключение и отгоняли всех прочих. Но буквально на десять минут, не больше. И лишь у правителя была подобная привилегия.
Говорили, он также вставал за столик у окна и пачкал пудрой свои шикарные усы и парадную одежду. Тоже довольно улыбался тому, что вкус годами остается неизменно отличным.
Вот уж где действительно волшебное место.
Я наелся вдоволь, остановиться было очень сложно, и вышел обратно на улицу. Прошелся до императорских конюшен, там через Тройной мост к Круглому рынку, где уже вовсю шла бойкая торговля. Город окончательно проснулся и зашумел. Прикупил ещё сладостей для стариков, прогулялся вдоль оживленных рядов, разглядывая товары. И вызвал такси.
Особняк тоже гудел. Садовники продолжали работу, со стороны оранжереи раздавался визг пил и грохот стальных свай. А на кухне шумел посудой Прохор, важным голосом объясняя новому помощнику что где лежит.
Я зашел поздороваться и отдать угощения.
И не сразу узнал Гордея.
Мальчишка выглядел как минимум сыном торговца или приличного лавочника. Волосы аккуратно подстрижены, одежда вся добротная, новая и по размеру. Даже ссадина на щеке исчезла.
— Александр Лукич! — бросился ко мне пацан, широко улыбаясь. — Смотрите, что у меня есть!
Он покрутился передо мной, поднимая и опуская руки. Я уважительно покивал.
— Меня Прохор утром отвел в цирюльню и к портному. Настоящему портному! — радостно делился новостями Гордей. — Славный дядька такой, не прогнал.
— Я бы ему прогнал… — тихо проворчал слуга, тоже улыбаясь.
— А ещё…
— Ты это, не мешай барину, — деланно строго сказал старик, прерывая речь пацана. — Займись пока своими котятами.
Мальчишка ничуть не расстроился и охотно занялся питомцами. С важным видом проверил температуру смеси, присел возле корзины и достал первого котенка, уложив у себя на коленях.
Я вручил пакеты Прохору и занялся кофе. В пышечной подавали скорее напиток, отдаленно напоминающий этот нектар богов. Его разливали поварешкой из большого чана. Но без него есть там пышки, словно сочинять песнь без слов.
— Спасибо, — поблагодарил я слугу, кивком указывая на абсолютно счастливого парнишку.
— Да за что? — наигранно удивился он. — Неужто думали, что я позволю своему помощнику расхаживать в тряпках старых и лохматым, да дом Вознесенских позорить? Нет, молодой господин, совсем не дело это.
Но я видел, как заблестели глаза старика и он утер их, тут же отвернувшись.
— Мне дед Прохор ещё форму обещал, с гербом вот тута, — похвастался Гордей, ткнув себе в грудь. — Так граф Лука Иванович велел. Если с работой справлюсь. А я справлюсь!
— В этом я не сомневаюсь, — серьёзно ответил я.
— Спасибо вам, ваше сиятельство, — тоже посерьёзнел мальчишка.
