Выросли мы по соседству, играли вместе, порой беззлобно дрались, но мирились и продолжали дальше свои бесконечные мальчишеские дела. Юность, школа, студенчество — все вместе, всегда рядом.
Вовка, засучив рукава, наводил порядок в доме.
Отец его был репрессирован, за какую-то провинность. В сталинские времена сроки заключения были щедрыми. Работал он водителем на золотых рудниках, коими щедро в довоенные годы было усеяно Калбинское нагорье. На память о тех годах осталось у дяди Павла, так я звал его, молчаливая наблюдательность, скрупулезно — скупая экономия, да хромота на правую ногу. По этой причине в доме у него накапливался изрядный слой пыли и мусора непонятного назначения. Правда, пыталась наводить порядок дальняя родственница. Но особенный характер Володькиного отца, быстро остудил её тягу к наведению чистоты.
Конечно я, с ходу включился в эту работу. И хотя приборка в трех комнатах, не доставляла нам удовольствия, начатый процесс мы со «скрипом» вели к логическому окончанию.
К двенадцати часам, изрядно проголодавшись, мы решили отварить макароны. Мудро рассудив, что если скрасить их одиночество банкой тушенки, то мы получим неплохой обед.
Только то и дела, бросить полпачки макарон в кипящую воду, пять минут помешивать их под свои бесконечные разговоры и гарнир готов.
Вовка, тщательно промыл сваренные макароны вод струей холодной воды. Его отец, дядя Павел, с благосклонностью взиравший на наши хлопоты по дому, вдруг вмешался в процесс приготовления обеда. «Вот вы хлопцы, что есть, будете? — он вынул мундштук изо рта, — вы же все тесто смыли, а что осталось?»
Мы изумленно переглянулись друг с другом. Обед прошел под знаком, какого-то заводного веселья.
Продолжили разгребать полугодовые завалы накопленного старым холостяком хлама.
На одной из полок добротно сработанного старинного буфета наткнулись на приличных размеров пакет из старых газет. Перевязанный крест-накрест двумя ленточками, он вызывал любопытство своими размерами и таинственностью. Первая газета хоть и была изрядно потерта и измята, но на передовой полосе и далее на двух разворотах, призывала следовать верным курсом намеченным товарищем Сталиным. Сроком давности поразила и вторая газета. Ясное дело, седьмая газета отличалась от своих собратьев только свежестью и даже слабо пахла типографской краской. Девятая, развернутая по счету газета, явила на свет простой тетрадный листок, свернутый пакетиком. Нашему любопытству наступил предел.
После развертывания этого пакетика увидели простую белую таблетку. На листочке красовалась надпись: «Неизвестно, от чего»
— Господин Метельский! Рад вас видеть в добром здравии!
Я обернулся на голос. Изобразив на лице улыбку, ко мне подкатывался «Колобок». Нет, не тот из далёкой детской сказки, этот был крупнее и чего там говорить — упитаннее. Это был наш человек, завсегдатай клуба предпринимателей, и мы все за глаза называли его по кличке. Да он и сам прекрасно знал об этом.
Колобков, Абрам Михайлович. Еврейского в нем было, разве что имя, а от персонажа сказки — полноватая фигура, затянутая в тесный костюм. Не знаю, с какого боку он причислил себя к славным сынам Сиона, только сообразил совместную с израильтянами фирмочку и гнал оттуда товары, поставляя взамен металл, бумагу и пластмассы. Дела у него пошли в гору и он, с несвойственной истинному еврею щедростью, отвалил немалую сумму на нужды города. Отцы и матери нашего городишки в долгу не остались и повесили ему на грудь, да и на пивной живот ещё немало осталось, широченную ленту с латунной бляхой и надписью: «Почётный гражданин города….». Не стану называть имя города, наверное, и у вас таких почетных горожан хватает!
Я тоже отвесил ему любезную улыбку, а как же — этикет обязывает!
— Здравствуйте Абрам Михайлович! И вам не хворать! Благодарю за заботу!
Как-то само собой, мы организовались в клуб. Сначала это были разрозненные группы предпринимателей, но потом, мы создали крепкое объединение. Наши деньги, разом укротили рэкетиров. Премии лучшим работникам милиции заставили наших доблестных тружеников переливчатого свистка и полосатой палки, работать на совесть. Много полезного принес клуб и нашему брату — предпринимателю, поэтому посещения клуба вошли в еженедельный ритуал.
— Вы господин Метельский выглядите не очень, дела пошли неважно? — «колобок» бережно подержался за мой рукав. Этот зануда никогда не называл меня по имени и отчеству. Считал видно, что хватает и приставки — господин.
— Дела пока идут неплохо, устал вот только немного — от «колобка» не так-то легко отделаться.
— Так отдохни! Отправься в теплые страны, погрейся на солнышке, в океане поплавай! Чего денежку зажимаешь?
— Так денежка счёт любит! А вот насчёт — отдохнуть, это, пожалуй, дельный совет!
— Вот, вот! Да ещё отдохнуть так чтобы долго помнилось. Могу порекомендовать вам одно очень дельное турбюро. Мне годик назад вот так же случайно порекомендовали его. «Колобок» придвинулся ко мне и заговорщицки прошептал:
