- Я не причинил вам никакого зла, мадам, - возразил адепт. - Вы обратились к тому, кто был мало признателен за такую честь. Сам он никого не ищет и всего лишь дает ответы тем, кто посещает его и спрашивает его совета. Да и потом, вы просто чуть раньше узнали о несчастье, которому все равно суждено еще на вас обрушиться. Но чу, я слышу на пороге шаги вашего слуги и не смею долее задерживать вашу светлость и леди Форрестер. Следующая же почта из Европы объяснит вам то, чему вы уже были отчасти очевидцами. И, если не побрезгуете принять мой совет, не позволяйте почте этой слишком внезапно попасть в руки вашей сестры.
Сказав так, магистр пожелал леди Ботвелл доброй ночи.
Опираясь на его руку, она прошла в приемную, где он поспешно накинул поверх своего необычного одеяния черный плащ и, отворив дверь, передал посетительниц на попечение слуги.
Лишь с великим трудом удалось леди Ботвелл довести сестру до кареты, хотя та ожидала в каких-нибудь двадцати шагах.
К тому времени, как они добрались до дома, леди Форрестер уже отчаянно нуждалась в медицинской помощи.
Семейный врач прибыл и, пощупав пульс пациентки, сокрушенно покачал головой.
- С нею приключилось, - изрек он, - внезапное и жестокое нервное потрясение. Я должен знать, как это произошло.
Леди Ботвелл призналась, что они посещали чернокнижника и что леди Форрестер получила некие дурные вести о ее муже, сэре Филиппе.
- Ежели этот негодный шарлатан останется в Эдинбурге подольше, он обеспечит мне недурное состояньице, - сказал маститый врачеватель. - Это уже седьмой случай нервного расстройства, что он мне обеспечил - и все последствия пережитого ужаса.
Затем он исследовал подкрепляющее питье, что леди Ботвелл невзначай унесла с собой, отведал чуточку и объявил, что оно вполне уместно к данному случаю и избавит от необходимости обращаться к аптекарю.
Тут доктор чуть помолчал и, многозначительно поглядев на леди Ботвелл, прибавил:
- Полагаю, мне не следует спрашивать вашу светлость о приемах этого итальянского чернокнижника?
- Действительно, доктор, - отвечала леди Ботвелл, - я считаю всe, что произошло там, весьма конфиденциальным; и хотя человек этот, быть может, и мошенник, но коли уж мы были столь глупы, что обратились к нему, думается мне, нам должно честно сохранить в тайне его советы.
- Может быть, мошенник - полноте, - засмеялся доктор. - Я, право же, рад, что ваша светлость допускает такую возможность по отношению к чему-либо родом из Италии.
- То, что родом из Италии, может оказаться ничуть не хуже того, что родом из Гановера, доктор. Но мы-то с вами останемся добрыми друзьями и ради этого не станем говорить о вигах и тори.
- Особенно я, - заметил доктор, получая свой гонорар и берясь за шляпу, - Каролюс служит моим целям не хуже Вильгельмуса. Но все же мне хотелось бы знать, почему это престарелая леди Ринган и вся ее свора так щедро тратят свои прогнившие легкие на восхваления этого иноземца.
- Ах, лучше уж считайте его иезуитом, как утверждает Скраб. - На сем они расстались и доктор ушел.
Несчастная больная - чьи нервы из состояния небывало сильного напряжения наконец столь же сильно расслабились - продолжала бороться с недугом, походящим на крайнее отупение, порожденное пережитым ужасом - когда из Голландии пришли наконец страшные вести, подтвердившие ее худшие опасения.
Они были посланы прославленным графом Стейром и содержали печальное уведомление о поединке между сэром Филиппом Форресте-ром и сводным братом его жены, капитаном Фальконером из отряда шотладско-голландских войск, в результате какового поединка последний был убит.
Причиною же дуэли послужил случай еще более из ряда вон выходящий.
Выяснилось, что сэр Филипп покинул армию, будучи не в состоянии уплатить весьма значительную сумму, которую проиграл другому волонтеру.
Он сменил имя и обосновался в Роттердаме, где втерся в доверие одному богатому и знатному бургомистру и, благодаря своей располагающей внешности и отменным манерам, завоевал сердце единственной его дочери, совсем еще юной и необычайно красивой девушки, наследнице несметного состояния.
Прельщенный всевозможными достоинствами своего предполагаемого зятя, богатый купец, чье представление о британских добродетелях было столь высоко, что он не удосужился предварительно навести справки о состоянии и семействе искателя руки его дочерц и сразу же дал согласие на поспешный брак.
Свадьбу должны были сыграть в главном соборе города, когда ее вдруг прервало необычное происшествие.
Волею случая как раз в это время некий весьма влиятельный горожанин пригласил своего давнего знакомого, капитана Фалько. нера, который был направлен в Роттердам, дабы принять командование над одним из отрядов расквартированной там шотландской бригады, забавы ради посетить церковь и полюбоваться на свадьбу одного его земляка с дочерью зажиточного бургомистра.
Капитан Фальконер охотно отправился туда в обществе своего голландского приятеля и нескольких общих друзей, в число которых входило два-три офицера шотландской бригады.
