Вкатив в костёр обрубок комля, Хай Рэ поправил свою постель - два слоя лапника, и лёг, с удовольствием вытянув натруженные во время перехода ноги. Правый бок и лицо буквально купались в волнах горячего воздуха. Видец впитывал тепло, словно дождевую влагу розовый мох, в изобилии росший по камням около входа в Дом.
Мороз крепчал. В то время как правая сторона тела сладко млела от сухого жара, левая деревенела от холода. Приходилось время от времени переворачиваться на другой бок и отогревать заиндевевшую от таявшего снега одежду и смёрзшиеся от усилившегося мороза внутренности.
Хай Рэ мечтательно подумал о горячем травяном настое с остатками терпкой, но невероятно вкусной клюквы, однако доставать котелок не стал - утром потешит себя редким для него лакомством.
Поняв, что заснуть теперь не сможет, Хай Рэ без сожаления разобрал неуклюжий лежак, отправив одну его часть в костёр, а на второй удобно устроившись как в кресле, предварительно подложив несколько пушистых веток в изголовье.
Светало.
Где-то далеко закричала птица, заставив оцепеневший от холода лес встрепенуться и с радостью встретить восход солнца. Взглянув на небо, розовеющее сквозь чёрные иглы высохших елей, Хай Рэ полез в котомку - пришло время утешить голодное тело последней трапезой.
Он долго топил в котелке снег, изредка подкладывая в закипающую воду рассыпающиеся на ладонях снежки. Когда котелок был почти полон, Хай Рэ достал кожаный мешочек с мороженой клюквой и высыпал его содержимое в бурлящую воду. Сразу запахло ягодой. Старый видец с удовольствием ощутил во рту кисловатый вкус клюквенного чая.
Дав напитку потомиться на медленном огне, Хай Рэ вновь полез в котомку и достал небольшой брусочек жареной оленины. Немного подумав, отрезал половину и вернул её на место - в узкий глубокий карман. Оставшийся кусочек стал макать в напиток и, зажмурившись, с наслаждением обсасывать. На нехитрую пищу пустой желудок тут же отозвался голодными спазмами, но видец этого не замечал. Его отрешённый взгляд упёрся в пустоту, челюсти размеренно двигались, изредка прерываясь для того, чтобы отхлебнуть очередной глоток из закопчённого котелка.
Хай Рэ вспоминал...
...Что-то сломалось внутри него, потому что он перестал воспринимать мир таким, каким видел его раньше - в течение всей долгой и очень непростой жизни. Лёжа целыми днями в своей келье (после страшных событий с Комнатой радости все жилые семейные ниши стали именовать только так - кельи), Хай Рэ ждал лишь одного: когда же, наконец, боль в груди, всё чаще и чаще навещавшая старого видеца в урочный и неурочный час, окончательно затопит его, в одночасье, превратив жилистое тело в хладный труп и отправив туда, где его давным-давно дожидаются и мать, и жена, и оба сына, и все многочисленные сверстники. Боль рвала тело на части, заставляя Хай Рэ замирать в томительном ожидании: вот сейчас... вот сейчас...
В один из таких моментов в его келью вошёл Таби Ёр - бессменный грохочун в течение четырёх рук зим. Он осторожно присел на ложе, с участием коснувшись холодных пальцев видеца.
- Что с тобой? - спросил он вполголоса.
Хай Рэ всмотрелся в лицо друга. Таби Ёр тоже выглядел довольно старым, но и он был много моложе видеца.
- Я понял, Таби, - моё время пришло...
Грохочун непонимающе покачал головой.
- Если ты о том, что произошло на ристалище, то...
- Нет, - перебил товарища видец, - дело не в тиграх. - Хай Рэ с трудом сел на ложе. - Дело во мне...
Таби Ёр придвинулся. Негромко попросил:
- Говори.
- Я перестал видеть... - Хай Рэ поднял печальные глаза на давнишнего друга. - Уже в течение трёх ночей я пуст внутри, как грот Забытых Крикунов...
Таби Ёр долго молчал, потом положил руку на плечо Хай Рэ. Сказал с явным облегчением в голосе:
- Ну что ж, будешь теперь сидеть в главном зале у костра, учить молодых и рассказывать им...
- Погоди! - оборвал грохочуна видец. - Наверное, ты не понял - я пуст. Совсем!
Грохочун как-то странно посмотрел на Хай Рэ. В его глазах читалось недоверие.
- Разве такое может быть?.. - с сомнением спросил он.
Хай Рэ пожал плечами, подумал недолго, заговорил с болью в голосе:
- Я хотел тебя просить об одолжении...
- Если ты об уходе за По-Гост, то я против! - не дослушав, резко проговорил грохочун.
Хай Рэ укоризненно посмотрел на друга.
Таби Ёр смутился.
- Прости, но сейчас такое тяжёлое время, - виновато вздохнув, торопливо пробормотал он. - Нас становится всё меньше, а ты...
- Я старше вас всех. Я столько пережил за эти годы и я... - Хай Рэ ненадолго замолчал. - Я очень устал. Правда! Много лунных циклов мне снятся жена и дети. Мне стыдно перед ними, потому что я один прожил столько, сколько все они вместе взятые. Я хочу пойти к ним. Не препятствуй мне, ладно? - Хай Рэ просительно заглянул грохочуну в глаза.
Таби Ёр вздохнул.
- Мне будет нелегко одному... - тихо сказал он после долгой паузы.
Хай Рэ усмехнулся.
