Завтрак прошёл в молчании. При этом особенной подавленности на лицах Розана и Буффона не было. Оба выглядели свежими и хорошо отдохнувшими. О себе Айви этого сказать не могла. Майоран лишь слегка сгладил отрицательные эмоциональные пики вчерашнего дня, оставив в душе гнетущее чувство неудовлетворённости. Откуда проистекает чувство, девушка понять не могла, но прислушивалась к себе внимательно, стараясь уловить даже призрачную тень намёка на понимание. Хотелось верить, что неусыпно трудившийся в течение всей ночи мозг, не просто творил в невозможных эмпиреях несуществующие образы и картины, а целенаправленно искал выход из западни, в которую с удивительным постоянством попадали постояльцы "терраморф-дельта".
Одевалась Айви не спеша. К специальному облачению особо не приглядывалась, успев за прошедшие дни убедиться, что от исправности оружия и снаряжения её жизнь — увы — никак не зависит.
В "7:55" все трое выстроились перед своими новеттами и замерли.
Сегодня жеребьёвка больше походила на чтение приговора. Никто не хотел быть первым. Пришлось опять бросать кости. "Повезло" Буффону. Выкинув "шестёрку", он стал озираться по сторонам, будто искал выход из лабиринта, в котором его заперли.
Тьютор напомнил, что ещё есть время отказаться от охоты.
Буффон обречённо вздохнул и сипло произнёс:
— Пустыня…
Он не выбрал ни лес, ни горы. Наверное, зря, потому что по теории вероятности больше шансов уцелеть было именно там.
Розан отдал предпочтение тундре, при этом он так забавно вздрагивал пухлыми плечами, словно на самом деле боялся замёрзнуть.
Айви назвала саванну.
— Выбор сделан, — подытожил Тьютор. — Прошу участников пройти в ангары.
Они двинулись разом, но, сделав по два шага, вдруг замерли. Одновременно посмотрели друг на друга, беззвучно желая не удачи в охоте, а — возвращения.
Листовидный "кугуар" Айви рассмотрела плохо. Перед глазами продолжали немым укором стоять огромные глаза Буффона. Чего он так испугался? Вероятность навсегда остаться в маршруте есть у каждого из троих. А может, он что-то знает?..
Айви подняла голову и встретила взгляд новетта.
Лорицифер не отвернулся, не опустил взора. Он продолжал глядеть в её глаза, пытаясь что-то сказать. Айви не поняла. Быстро отвернувшись, она сделала вид, будто внимательно изучает корпус "кугуара", сделанный из мартенсита — металла, имеющего в своей структуре кристаллы в метастабильном состоянии.
Взгляд новетта продолжал её преследовать, и Айви ничего не оставалось, как задать вопрос:
— К чему этот визуальный допрос с пристрастием?
Лорицифер промолчал. Он ослабил освещение в салоне и погрузился в полумрак, иногда вспыхивая яркими бликами, если из кабины пилота-автомата пробивался узконаправленный луч света.
Новетт давно распахнул сглаженный по углам квадрат люка, однако девушка продолжала сидеть в салоне в состоянии странного оцепенения. Неожиданно пришла мысль: а не плюнуть ли на всё и не назвать ли спасительное кодовое слово прямо сейчас, чтобы навсегда распрощаться с Полигиумом?..
Мысль не была выражением малодушия. Скорее, в душе Айви произошла переоценка приоритетов, и она вдруг поняла, что таким способом брата к жизни вернуть невозможно. Она не видела Зверя вблизи и не представляла, какими умственными способностями успела наградить его эволюция, однако нисколько не сомневалась в одном: Зверь имел не меньше прав на жизнь и свободу, чем любой землянин-охотник. Возможно, в действительности он страшен, как отроги Чёрного Каньона метанового океана на планете Фогранж, возможно, его мозг меньше семечка подсолнуха, возможно, в Звере ненависти больше, чем во всех охотниках вместе взятых, однако это ещё не повод его убивать!
Новетт невозмутимо ждал у распахнутого люка. Айви заставила себя встать. Массивный скрап остался стоять в специальном захвате. Не вспомнив об оружии, девушка спрыгнула с ребристого порога и, не оборачиваясь, отошла от "кугуара". Охранитель молча нырнул в салон, извлёк из стойки оружие и с невозмутимым видом последовал за девушкой.
Айви остановилась, огляделась.
Фортуна, наконец-то, сжалилась над ней. Вокруг не было ни мёртвых гор, ни раскалённого камня. Сегодня её окружал настоящий праздник жизни. Расположенная между тропическими лесами и пустынями, саванна поражала обилием животного и растительного мира.
Вырвавшиеся из заточения багажного отсека одонаты с восторгом живых птиц кружили в высоком голубовато-розовом небе, слабо расчерченном прожилками тонких перистых облаков. Граданы приносили изображения многочисленного животного населения, никогда не пуганого человеком. Некоторые одонаты успели упорхнуть на десяток километров и теперь транслировали обилие крупных травоядных млекопитающих: антилоп, жирафов, буйволов, бегемотов, слонов, зебр; встречались и хищники: львы, тигры, гепарды. Одонаты, спустившиеся почти к самой поверхности, показывали крупными планами множество грызунов, бегающих птиц, пресмыкающихся и насекомых. Вид последних сейчас не вызывал в Айве брезгливого атавистического чувства.
