Что можно увидеть, заглянув в зеркало? Собственное лицо. А что же еще? Но не зря в народе говорят, что зеркало – «подарок сатаны» и в нем кроется тайный смысл наших желаний. Лена Коробкова являлась обладательницей старинного серебряного зеркала удивительной красоты. Оно словно звало, манило: «Загляни в меня!» Однако, заглянув в него однажды, Лена увидела, как в глубине зеркала клубится первозданная тьма, сквозь которую проглянуло чье-то лицо – страшное и бесформенное. Оно впитывало, поглощало, пожирало своим смертоносным взглядом… Испугавшись, Лена спрятала зеркало в надежном месте, а вскоре пропала при загадочных обстоятельствах.К поискам Коробковой оказалась причастна ее бывшая коллега, питерская домохозяйка Надежда Лебедева.
– Слушаю вас! – Официантка приветливо улыбнулась и приготовилась записывать.
– Значит, сначала суп, вот этот, куриный…
– Лучше возьмите крем-суп со сливками и лососем, – перебила официантка, – он нашему повару очень хорошо удается.
Надежда слегка поморщилась при слове «сливки», но согласилась.
– Потом вот эту рыбу на пару… нет, тут рыба и там рыба… тогда, может быть…
– Котлетки куриные хороши… – подсказала официантка, – и на гарнир картошечка…
– Без гарнира! – решительно заявила Надежда. – Зелени немного можно положить. Потом кофе – черный, но не слишком крепкий.
– А десерт… – тоном заправской искусительницы промурлыкала официантка, – кекс шоколадный небольшой или вот песочный пирог с лимоном…
– Ох, слаб человек, – вздохнула госпожа Лебедева. – Давайте пирог!
Официантка ушла, Надежда снова вздохнула и уселась поудобнее. Зал ресторана был полупустой. Наверное, потому, что она пришла позже обычного обеденного времени. Третий час, а голодающие на ланч бегут к двенадцати. А что ей, Надежде, к двенадцати торопиться, когда она работу начинает в половине одиннадцатого?
Ну да, теперь Надежда Николаевна Лебедева работает. Подумав так про себя, Надежда фыркнула. Разве это работа? Так, баловство одно. Но все же…
На прошлой неделе Надежде позвонила старая знакомая, Лида Семицветова. Когда-то они водили дочек на танцы, жили в одном районе, даже отдыхать вместе ездили. Потом дочки выросли, и Надежда с Лидой как-то незаметно раздружились. Но перезванивались по праздникам, изредка встречались. В этот раз Лида позвонила, так сказать, не по плану. По ее голосу Надежда поняла, что у нее проблемы, и сразу спросила, что случилось.
– Надя, только ты можешь мне помочь! – взмолилась приятельница.
– Все здоровы? Говори толком! – забеспокоилась Надежда Николаевна, потому что в голосе Лиды было самое настоящее отчаяние.
Лида тут же скороговоркой выложила свои проблемы. У нее очень хорошая работа, она – помощница депутата Маргаритова. То есть это только так говорится, что помощница, а на самом деле просто сидит в офисе и отвечает на звонки. Тех, кто звонит с жалобами или с просьбой записаться на прием, записывает, спрашивая предварительно паспортные данные. Некоторые приходят лично, их тоже записывает. Письменные заявления и жалобы регистрирует и подшивает в папочку. С самим депутатом Лида почти не видится, потому что на приеме у него сидит другая помощница. Еще есть секретарша, которая отвечает за основные дела – встречи, заседания и так далее.
– А работа с избирателями разве не основное дело? – поинтересовалась Надежда.
– Надя, не ерничай, у меня и так все сложно! – отмахнулась Лида.
Далее выяснилось, что дочка Лиды лежит в роддоме на сохранении, а зять, этот безответственный человек, улетел в командировку.
– Надолго? – поинтересовалась Надежда, уже понимая, к чему клонит приятельница.
– На два месяца, – вздохнула Лида. – На полигоне где-то под Оренбургом они испытывают новую ракетную установку. Так что еще неизвестно, может, и на все лето там задержится.
– Мне ли не знать… – вздохнула в ответ Надежда, вспомнив, как проработала больше двадцати лет в оборонном НИИ.
Лида перевела дух и выложила, что внук-первоклассник остался на попечении двух бабушек. На Лиде – среда, суббота и воскресенье, а дочкиной свекрови достались остальные четыре дня. Она не работает, но ухаживает за больной не то теткой, не то двоюродной сестрой, так что у нее со временем тоже напряженка. А Лида работает помощницей депутата, ну да, про это она уже говорила.
– Короче! – отрубила Надежда, краем глаза посматривая на рыжего пушистого котяру, который в данный момент настроился спереть со стола кусок сыра. – Излагай уже просьбу-то…
В Лидином изложении просьба выглядела так. Она не может бросить работу, потому что не то чтобы она хорошо оплачивается, но есть некоторые льготы, опять же отпуск, и путевку в хороший санаторий всегда можно получить или там редкие билеты в театр. Депутату Маргаритову все время присылают билеты, а он не может всюду поспеть и вообще не любитель, так что даже ей, Лиде, и то перепадает, хоть она и самый младший помощник, после нее идет только офисная уборщица. И не Надежде рассказывать, как почти невозможно в нашем возрасте найти такую работу, потому что, во-первых, приходить нужно к десяти тридцати, а уходить в шестнадцать тридцать, во-вторых, ни за что в общем-то не отвечать, и в-третьих – отпуск, путевки в санаторий и на курорт, и еще много других вопросов, которые можно решить относительно легко, но про это она уже говорила. Так что если Надежда войдет в ее положение и будет работать каждую среду в течение месяца, то она будет очень благодарна, а иначе просто и не знает, к кому обратиться.
