Добровольцы нашлись быстро. Вызвались и гвардейцы, и пехотинцы, всего выбрали двадцать человек. Тех, кто был не сильно ранен.
В их число попал и Роман Ифринский с друзьями. Сам напросился.
Рид посмотрел в горящие азартом глаза молодого гвардейца, махнул рукой, и решил, что лучше он пусть свою энергию на степняков изливает. Тех - не жалко.
Остальное было делом техники.
Сбиться в клин, прикрыться щитами, и - вниз по склону. До подножия. Там развернуться - и налево.
Не просто так, за деревом, а где у нас деревья?
Леса рядом нет, зато есть степняки, которые ведут обстрел из-за больших деревянных щитов. Кажется, они просто телеги попереворачивали - то, что надо.
Задача простая - степняков отогнать достаточно далеко, чтобы обозники успели затащить так необходимые деревяшки под прикрытие рва.
Простая?
Рид понимал, что это задание для смертников. С другой стороны, чуть раньше, чуть позже - все знали, куда и зачем они идут. Все согласились.
Щиты, экипировка, клин, готовность - и наконец команда.
- Вперед! За короля и Аллодию!
- УРРРААААА!!!
Безумие?
Безумная отвага, равно как и боевой клич - везде одинаковы.
Роман Ифринский бежал на острие клина.
Это так легко говорить - бежал. А на самом деле...
Трава мокрая и скользкая от крови, земля под ногами хлюпает и разъезжается, щит тяжелый, снаряжение - тоже...
Пятнадцать-двадцать килограмм, правильно распределенных - пустяк для человека. Бодрого, полного сил, отоспавшегося, здорового. А когда ты устал, ранен, вымотан до предела - каждый грамм в копилку. И страшно упасть, потому что ты не встанешь.
Шаг, другой... и бешено бьется сердце, понимая, что может отсчитывать последние мгновения, и кровь кипит в жилах, и забывается все. Вплоть до ран и смерти.
Здесь и сейчас - смерти нет.
И приближаются заграждения, и ошалелые лица степняков, которые не понимают - что хотят сделать эти безумцы? Что?
Как им вообще в голову пришло такое? Атаковать превосходящие силы противника? Это же неправильно, так не должно быть, это безумие какое-то!!!
А аллодийцы приближаются, и из груди рвется то ли клич, то ли вой, устрашая врага еще больше. Мы - не погибнем! Мы останемся героями, сомкнув зубы на глотке врага! А вы...
Вы пришли на нашу землю - и вы ее получите! Два метра в длину, метр в ширину, на каждого!
- УРРРААААА!!!
***
Не стоит загонять в угол мышку. Она может броситься и больно укусить кошку за нос. И кошка даже не успеет отреагировать.
Она этого не ждет!
Это не прописано в кошачьих мозгах. Мыши не нападают на кошек!
Осажденные должны сидеть смирно, отбиваться, и никак не пытаться прорваться из окружения. Особенно из такого, где холм взяли в три кольца! Не должны!
Роман Ифринский об этом не знал, да и знать не хотел.
Добежать, почти доскользить, упасть сверху вниз, перелететь через заграждение, на плечах, на руках, обрушиться на головы врага, который просто не ждет - у них есть луки и арбалеты, но нету копий, слава богам, их просто нет! Не то бы ждала Романа участь медведя.
Даже если копья и были где-то там...степняки - не регулярная армия. Налетчики, которые попросту растерялись, давая осажденным так необходимую им фору.
Удар.
И еще один.
Палаш в руках Романа почти танцует, голова степняка не отделяется от тела, но откидывается назад, из перерубленных артерий щедро хлещет поток крови, окатывая тех, кто стоит с ним рядом, тело еще не успевает осесть, а Роман разворачивается - и еще один степняк с воем хватается за живот.
Кожаная куртка иногда плохая замена кольчуге.
На землю выпадают сизые внутренности, словно клубок червей.
Степняк воет, а Роман идет дальше и дальше. Падают люди, падают на землю чудовищными плодами отсеченные руки и головы, кто-то кричит, брызгает на лицо кровь, Роман даже не вытирает ее - не яд, и идет вперед.
И рядом с ним бесчинствуют Виктор Лейнский и Эрон Шорский. Бросать друга они не собирались.
Шесть гвардейцев, четырнадцать пехотинцев...
И степняки отшатываются назад.
Так человек врезается в волну - и на миг отталкивает ее своим телом. Потом волна обнимет его, захлестнет, повлечет за собой, но это - потом, потом...
А сейчас - удар!
И еще один! Получи, гадина! И - сдохни!
Они зубами выгрызают пару минут передышки.
Степняки в ужасе отшатываются от этих чудовищ, которые с ног до головы покрыты кровью, и больше похожи не на людей, а на древних демонов. И обозники, которые выскочили вслед за вояками из лагеря, успевают утащить к себе несколько щитов - действительно, телеги, даже колеса есть.
Вот и отлично, то, что надо!
- Роман!
Виктор встряхивает друга за плечо. Ифринский дергается, поворачивается на голос... знакомый?
Он пьян от крови и усталости, почтим безумен от ярости, но друга Роман узнает. И медленно опускает палаш.
- Назад! Отходим назад!
Роман прищуривается, обводит взглядом окрестности. И верно, степняки начинают собираться для отпора. Кто-то в красной шапке бежит, кричит...
И плевать!
Пусть приходят, он их всех здесь положит!
Всех, все-е-ех...
Виктор размахивается, и что есть силы бьет Романа открытой ладонью по щеке.
