Майкл Кокс прославился первым же своим романом «Смысл ночи», написанным под конец жизни вопреки смертельной болезни. Это был один из удивительнейших бестселлеров нового века, причем за права на книгу разгорелась настоящая война, и цена вопроса дошла до беспрецедентных для дебютного романа полумиллиона фунтов стерлингов. Автор еще успел вернуться к тем же героям во втором — и последнем — своем романе «Зеркало времени».Девятнадцатилетняя сирота Эсперанца Горст приезжает из Парижа в поместье Эвенвуд, графство Нортгемптоншир, и поступает на службу к двадцать шестой баронессе Тансор, урожденной мисс Эмили Картерет. Однако Эсперанца не простая служанка, у нее есть тайная миссия. Опекуншей мадам Делорм и загадочным наставником мистером Торнхау ей поручено выведать секреты, ревностно хранимые баронессой, дабы исправить давнюю несправедливость. Несправедливость, которая зиждется, возможно, на крови…
Посвящается Диззи — снова.
А также памяти Пат Риччони, Мелиссы Аллен, Криса Давенпорта
Рукопись «Зеркала времени» за подписью «Э. А. Г.» ныне хранится в Хотонской библиотеке Гарвардского университета. Хотя в ней (как и в исповедальном тексте, опубликованном вашим покорным слугой в 2006 году под названием «Смысл ночи») предположительно повествуется о реальных событиях, связанных со старинным и уже прекратившим свое существование родом Дюпоров из Эвенвуда в графстве Нортгемптоншир, она носит явственно выраженный беллетристический характер и должна рассматриваться прежде всего как художественное произведение или, по крайней мере, сильно беллетризованная автобиография.
Данная рукопись, состоящая из 647 листов нелинованной бумаги формата ин-фолио, перевязанных выцветшей черной шелковой лентой, с 1936 года значилась в каталоге личной библиотеки Дж. Гарднера Фридманна из Нью-Йорка, который купил ее в свой приезд в Лондон в мае 1924 года. После смерти Фридманна в 1948 году она попала в Гарвардский университет вместе с обширным собранием художественной литературы девятнадцатого века, принадлежавшим покойному.
Как и в случае с предыдущей рукописью, вышедшей из печати под заглавием «Смысл ночи», я снабдил текст пояснительными сносками везде, где посчитал таковые необходимыми или полезными для современного читателя, а также исправил ряд описок и грамматических — орфографических и синтаксических — ошибок.
Для начала прошу вас вообразить, что вы стоите рядом со мной на занавешенной портьерами арочной галерее, расположенной — словно сцена некоего фантастического театра — высоко над длинной величественной залой.
Подступив к самым перилам и приникнув глазом к узкой щели между занавесями, мы увидим внизу собрание знатных дам и господ за столом. Толстые бархатные портьеры пахнут временем и пылью, но не обращайте внимания. Мы здесь долго не задержимся.
Роскошная зала под нами убрана в красно-золотых тонах и богато обставлена. Невзирая на внушительные размеры помещения, здесь восхитительно тепло даже нынешним холодным ноябрьским вечером, так как в двух громадных каменных каминах жарко горят груды сосновых поленьев.
На всех стенах висят зеркала в позолоченных рамах, бесконечно множащие ваши отражения, когда вы проходите мимо. Высоко над нами раскидывается обшитый панелями сводчатый потолок, на котором — вам придется поверить мне на слово, ибо сейчас под ним сгущаются непроглядные тени, — изображены сцены бракосочетания Геракла и Гебы. (О потолочной росписи мне сообщил мистер Покок, дворецкий, и я, в своей неуемной тяге к самосовершенствованию и накоплению знаний, по обыкновению, при первой же возможности записала данные сведения в блокнот, что постоянно ношу с собой.)
Четырнадцать гостей собрались сегодня на званый ужин под сомнительным предлогом семейной традиции — дабы почтить память верного сторонника короля, лорда Эдварда Дюпора, потерявшего палец 8 ноября 1605 года при штурме Холбич-хауса, где укрывались несколько из организаторов Порохового заговора.
Прямо под нами, чуть слева, сидит тучная мисс Фанни Бристоу, дама недалекого ума, но безобидная; рядом с ней размещается мистер Морис Фицморис, с недавних пор гордый владелец поместья Ред-хаус в Ашби-Сент-Джон, вопреки всеобщему мнению воображающий себя ну просто ах каким славным малым. (Судя по выражению лица, он страшно раздосадован своим вынужденным соседством с жеманной мисс Бристоу. И поделом ему, задаваке!)