В течение длительного времени я написал роман-притчу «Зеркало времени», прозаическое произведение в трёх частях, охватывающее дни мира и войны, своеобразную версию известных событий в различных частях света в широком историческом диапазоне. В романе предоставил нечастую в наше время возможность образованным персонажам из разных культур и народов выразить свои мироощущение, мироотношение и интересы, стремясь, чтобы их характерам и представлениям поверили и эмоционально отреагировали.Нам выпало жить в непростое время смены мировых эпох.Знания, ещё вчера глубокие и несомненные, оказываются всё менее способны помогать людям справляться с ужесточающимися проблемами современной цивилизации.Однако и новые знания, открываемые человечеством, таковы, что колеблют уже самые основы привычного всем мироздания.Существует множество поучений, как, например, срочно разбогатеть. Ведь редкий из нас не планирует завтра жить непременно лучше, чем сегодня, и уж, конечно, прикидывает, что ещё для этого надо сделать.Но когда обстоятельства вдруг объединяются, чтобы воспротивиться нашим устремлениям, менее всего мы склонны обнаруживать причину неожиданно возникших препятствий в нас самих. Мы, кажется, перестаём осознавать, от чего бежим, и не вполне понимаем, к чему стремимся.Может, мы просто не выучились самому важному. И оттого не умеем вглядываться в собственную душу, отражающую, подобно волшебному зеркалу, нас самих и наше время…Героям романа «Зеркало времени», проходящим через вереницу дней, полных драматических событий и размышлений, удаётся выйти на путь обретения новых способностей и нового сознания.Действовать им приходится в дни мира и войны в разных частях света, убеждаясь, раз за разом, что далеко не всё, созданное нашими предками по своему разумению, оказывается совершенно и приемлемо для нас.Будут ли удовлетворены потомки нами?Охраняется законом об авторском праве. Внесение изменений, тиражирование всего текста или любой его части в виде печатных изданий, в аудио-, теле-, кино-, визуальной, электронной или иной форме, сценарная обработка, а также реализация указанных тиражей без письменного разрешения автора будут преследоваться в судебном порядке. Все совпадения с реальными непубличными событиями случайны.
«Посмотрите у мирских и во всём превозносящемся над народом Божиим мире, не исказился ли в нём лик Божий и правда его? У них наука, а в науке лишь то, что подвержено чувствам. Мир же духовный, высшая половина существа человеческого отторгнута вовсе, изгнана с некиим торжеством, даже с ненавистью. Провозгласил мир свободу, в последнее время особенно, и что же видим в этой свободе ихней: одно лишь рабство и самоубийство! Ибо мир говорит: «Имеешь потребности, а потому насыщай их, ибо имеешь права такие же, как и у знатнейших и богатейших людей. Не бойся насыщать их, но даже приумножай» — вот нынешнее учение мира. И что же выходит из сего права на приумножение потребностей? У богатых уединение и духовное самоубийство, а у бедных — зависть и убийство, ибо права-то дали, а средств насытить потребности ещё не указали. Уверяют, что мир чем далее, тем более единится, слагается в братское общение тем, что сокращает расстояния, передаёт по воздуху мысли. Увы, не верьте такому единению людей. Понимая свободу как приумножение и скорое утоление потребностей, искажают природу свою, ибо зарождают в себе много бессмысленных и глупых желаний, привычек и нелепейших выдумок. Живут лишь для зависти друг к другу, для плотоугодия и чванства. Иметь обеды, выезды, экипажи, чины и рабов-прислужников считается уже такою необходимостью, для которой жертвуют даже жизнью, честью и человеколюбием, чтобы утолить эту необходимость, и даже убивают себя, если не могут утолить её. У тех, которые небогаты, то же самое видим, а у бедных неутоление потребностей и зависть пока заглушаются пьянством. Но вскоре вместо вина упьются и кровью, к тому их ведут. Спрашиваю я вас: свободен ли такой человек?»
«За-пазз-дыв-ваем-м… Ззап-пазз-дыв-ваем-м», — словно жалуясь, ноют моторы сверхмощного «Боинга-двадцать девятого». Безумный, безумолчный, ноющий рёв распространяется через конструкции бомбовоза, отзывающиеся десятками металлических подголосков. Грохот двигателей рвёт мне уши и мозг, но всё-таки не способен заглушить воя наружных воздушных потоков, обтекающих громаду воздушного корабля и пересиливаемых напряжённым телом машины на скорости триста миль в час. Всплески словесных уподоблений в гудении гигантского тела самолета я воспринимаю периодами.
