Пусть освящённые временем традиции остаются, но сегодня в изменившемся мире и сама поэтика, думаю, должна быть иной, чем лет восемьсот лет назад: личные иллюзии достославного Камо-но Тёмэя повествуют ведь лишь о тех прошедших легендарных полузабытых временах, а мои сокровенные впечатления возникают уже от моих собственных представлений о нынешнем таком сумбурном, но, для нас, столь же благословенном и тоже чрезвычайно быстротекущем времени… Впечатления — это, наверное, почти эмоции. Или, точнее, их родители.
Машины с охраной нас опередили, я и не заметила, куда они умчались. Наш автомобиль тоже словно перелетел через мост над неширокой речкой Урю. Куда он, кстати, свернёт: налево к аэропорту в Саппоро, направо к Читозе, где, похоже, и приземлился истребитель Миддлуотера, или поедет прямо на север к военной авиабазе возле Асахикава? На север вряд ли, — пожалуй, до Асахикава далековато, — ведь мой родной Хоккайдо по-настоящему большой остров. Мы стремительно объезжаем озеро Сикоцу и едем теперь уже так далеко от моего любимого дома и моих родных южных предгорий…
Борис лучше меня должен бы ориентироваться в видах местности на Хоккайдо, потому что и наш северный остров и подходы к нему со всех сторон «облетал» на лётном тренажёре, пользуясь американской военной обучающей компьютерной программой. На основе миллионов спутниковых снимков она с поразительной точностью воспроизводит земную поверхность с весьма высокой детализацией неподвижных наземных объектов.
Борис показывал мне на мониторе тренажёра в виде панорамного экрана мой собственный хоккайдский дом во всех ракурсах, при разном времени года и суток и в самых разнообразных погодных условиях. Когда он на бреющем «проходил» над домом на тихоходной маленькой «Цессне», то хорошо различимы были каменные дорожки среди кустарников и деревьев в саду и даже окна в строениях. В ночное время в окнах моего дома, изображаемого компьютером, зажигалось электрическое освещение, как если бы мы обитали не только во Вселенском Космическом Доме, но и в этой электронной постройке, воссозданной компьютерной видеокартой так, что, на первый взгляд, залюбуешься.
Виртуальная я и виртуальный Борис, живущие внутри программы компьютера! И ещё моя заботливая виртуальная Митико. На мониторе не моделировались лишь сменяющие друг друга разномастные автомобили с неприметно оберегающими нас сотрудниками секретных спецслужб. Хотя на самом деле машины и люди то прячутся, то переползают с места на место по всей округе. Кроме того, на компьютерных картинках виртуальные дома никогда не старятся, не ветшают и выглядят всегда ухоженными и счастливыми, словно яркие радуги их красок постоянно освежены исцеляющим, омолаживающим дождём. Кстати, ветры и осадки также предусмотрены изощрёнными возможностями лётной программы. А вот снос иллюзорных домов, вырубки воспроизводимых монитором лесов и последующие опустынивания местности компьютерная программа не выполняет, равно как не отображает изменений рельефа местности и появления трещин и сдвигов от постоянных землетрясений. Всё виртуальное, созданное ею, кажется от рождения неизменно новым, не подверженным малейшему унынию от воздействия времени, и в своём многокрасочном совершенстве прочно утвердившимся в вечности. Мы же, люди, считающие себя реальностью, и наши старящиеся дома оказываемся настолько зависимы как от Вселенских космических планов, так и от ничтожной человеческой прихоти!
На самом деле ни мы, ни придуманные нами компьютерные программы в вечной действительности совсем не вечны. Миллионы всё новых и новых изобретений, совершаемых и реализуемых якобы для блага людей, от седого времени Камо-но Тёмэя до наших дней, людскую уверенность в себе ничуть не укрепляют и не прибавляют надежд на счастье. Добавляются лишь комфорт да некие удобства, с каждым годом оплачиваемые нами всё дороже и дороже.
Очевидно, обычное человеческое счастье питают совсем другие корни, счастье — дитя иных родителей.
Однако люди на экране монитора не различались, как и глазом с большой высоты в действительности. Иначе на таком военном тренажёре, я думаю, не всяких из числа воображающих себя разумными двуногих другие «разумные» двуногие смогли бы выучить дьявольскому искусству бомбить, кроме, разве что, отъявленных людоедов.
Убеждена, что мой Борис бросать с неба бомбы на мирных людей не станет!
