Вспомнился мне и настоящий аэропорт Пафос, возле одноимённого города на юго-западном побережье средиземноморского острова Кипр. Взлетаешь курсом на запад, а неподалеку, всего только за синим заливом с тёмным камнем на месте рождения из морской пены богини красоты Афродиты, на южной оконечности четверти или трети длинного острова, остаётся за твоей спиной английская военная авиабаза Акротири с взлётно-посадочной полосой длиною всего лишь 2742 метра, на которую в моём будущем, в 2010 году, мастерски посадил свой повреждённый в бою аэрокосмический МиГ Стах Желязовски. Ах, и красив же этот залив, когда глядишь на него из старого форта в гавани Пафоса против солнышка в штиль на рассвете! А в городском парке, неподалёку от гавани, сберегли мраморную колонну, к которой был привязан святой апостол Павел, когда его бичевали по приказу жестокого римского военачальника…
Или тоже незабываемые виды из кабины поднимающегося пусть и в полдень, скажем, с острова Родос, самолёта на сквозящие в глаза сначала ласково голубые, потом яхонтово-лазоревые, а потом синие, слабо-фиолетовые, нежно-сиреневые плывущие за горизонт дали Эгейского моря. Это в его глубины зримо погружаются самые отдалённые из цепочки Лерадских или — рядом же — гирлянды Южных Спорадских островов, на которых расположен, так кажется сверху, истинный рай земной.
Тридцать семь, говорят, тысяч островов в легендарном Эгейском море!
На каком-то из бесчисленных проходов по избе вокруг окончательно остывшей печи ноги сами подвели меня к высокому старинному зеркалу, доставшемуся мне недавно и недорого вместе с ветшающим домом. Дом, оставленный переселившимися, надеюсь, в лучший мир хозяевами, был продан мне их сыном, не отважившимся на дорогостоящий ремонт. Думаю насчёт ремонта, а потом десять раз передумываю пока и я, ведь старый дом останется той же избой, сколько ни вкладывай.
Внутри дом оказался уставленным бесценной для коллекционера устарелой, а частью тоже обветшалой деревенской утварью возрастом далеко за сотню, а то и другую, лет.
Дореволюционная икона «Огненное восхождение пророка Илии» в доме, правда, самая обыкновенная, ширпотребовского среднего качества из рук трудолюбивых, но бесталанных ирбитских монастырских богомазов. Вторая — с ликом Богородицы — тридцати- или сорокалетний поблёкший типографский оттиск, купленный единственно в церковной лавке во времена социализма, когда нигде более такие не продавались. Лик Богородицы помещён в оклад из алюминиевой фольги, «под серебро», и под стекло, в глубокую рамку из почерневшего дерева. Из уважения к памяти бывших хозяев и для продолжения оберегания старого дома и скудного хозяйства намоленные поколениями чужих мне людей иконы я сохранил на их месте, в красном углу горницы. Приезжая, затепливаю лампадку. Уезжая, смачиваю пальцы о сосок жестяного, крашеного «серебрянкой» и покапывающего рукомойника, и затем сдавливаю, погашая, тонкий маслянистый нитяной фитилёк.
