— Джоди, благодарю, — немного нервно прервала верную, но бездумную машину госпожа Одо. — «Почему Джоди ориентируется лишь на европейских энциклопедистов, что в ней за дурацкая зауженная, ограниченная программа?
Нет, не слишком умна. Получить пощёчину — от кого? От бездушной компьютерной «грамотейки» Джоди… О-ох, отец Николай!.. Какой стыд…
Трудно, слишком трудно. Нет методики. Нет предшественников. Неизведанные пути спасения. Ни меры, ни мерок.
Одни только мысли, одни горькие днём и тягостные ночью думы…
Кому мои поверю думы?..
Так и оставлю,
никому не сказав,
свои думы!
Ведь нет никого,
кто был бы со мною…
Только Джоди со мной. Благодарю, Джоди. За то и терплю. Как ты-то меня терпишь, чудо моё интеллектуальное?..»
9. Информационный удар
«Как же всё-таки долго до вечера!..
Между прочим, у меня стало складываться впечатление, что русский лётчик всё чаще стал вести себя, как Джоди. Если спросишь — отвечает. Особенно, когда застанешь его пробуждающийся ум врасплох».
Фусэ старательно причёсывал Густова после китайской гимнастики и дневного душа. Закончив, поклонился госпоже и вышел.
— Гульчохра из «Согдианы»… Она — таджичка? — неожиданно, как хитрый следователь, по-русски спросила госпожа Одо.
— Обычная, не интеллигентная таджичка не пойдёт с русским, — Борис не растерялся и не опешил, ответил сразу.
— Почему?
— Побоится. Они… Побоится, ей страшно. Они боятся своих мужчин-мусульман. Забиты слишком. Эта девушка, Гульчохра, наверное, крымская татарка, из переселённых Сталиным в Среднюю Азию. Те — посвободнее.
— Откуда вы знаете о ней, Борис?
— Из головы. Из своего ума. Из действительной памяти. Просто знаю о ней, вот и всё.
— Да, понимаю, — сказала госпожа Одо, отходя к окну, и поймала себя на том, что слукавила. Одновременно она отметила, что лётчик не возразил, когда она назвала его Борисом. — Ваша Гульчохра ведь тоже азиатка… Я, конечно, всегда знала о тамошних женщинах, но не очень верила. Расскажите, как познакомились.
Густов присел на стул и прикрыл глаза. Заговорил медленно, словно в чём-то ещё сомневался или припоминал:
— Мы с ней не знакомились… У вас такие же волосы, как у неё. У этой Гуль… У неё чёрная очень густая чёлка до бровей… Локон, загибающийся с височка вперёд, к щеке. Волосы взбиты на макушке над затылком. Открытые маленькие ушки — вы с нею очень похожи в профиль…
Госпожа Одо вперила в Бориса внимательнейший взгляд, веря и не веря.
— Вдруг мне вспомнилась эта Гуль, эта юная красавица Гульчохра, словно чёрный камень на судьбе. — Борис заговорил нараспев, как сказитель, не открывая глаз. — Я не знаю, что побудило меня сказать вам, что она — крымская татарка. Возможно, будь она всё той же мусульманкой, но татаркой, пусть из Крыма, иначе могла бы сложиться её жизнь. Гуль — роза… Знаете, в Таджикистане я любовался январскими, вдумайтесь, январскими розами под снегом. Он выпадал сразу после Нового года и лежал недолго, всего несколько дней. Его скоро съедало тёплым ветром, и от солнца розы вновь оживали и, казалось, продолжали распускаться, когда до появления новых бутонов было ещё очень далеко — до середины или даже до конца марта.
Госпожа Одо застыла, стоя на месте, с немым вниманием воспринимала всё, что происходит с Борисом, и видела глазами то, о чём он рассказывал, а он продолжал:
— Розы января — это были цветы прошедшего лета, дожившие до зимы. Малейшего снега, кстати, в тёплые зимы могло совсем не быть. Снег там — случайный. Наверное, и с нами происходит что-то подобное, но вовсе не обязательное, хоть случайное, хоть не случайное.
Там, где жила Гуль, с юга Гиссарскую долину ограничивает пологий Бабатагский хребет, а с севера — высокий, скалистый, со снеговыми пиками Гиссарский.
Гиссар по-таджикски означает крепость. Настоящая горная крепость. Искендер Зулькарнейн, Александр Двурогий — так предки нынешних жителей той стороны называли Македонского за его боевой шлем, украшенный по сторонам позолоченными рогами, защищавшими от удара мечом сверху и голову, и плечи, — обошёл непреодолимый и тогда, и сегодня Гиссар и вторгся в Среднюю Азию западнее хребта, через современный Термез. Его влекла Мараканда — Самарканд — древняя столица Согдианы.
Странно сплелись роза имени, крепость приверженности религиозным традициям веками забитого народа и название древней азиатской столицы в судьбе молодой женщины. Нет, не в ресторане мы познакомились. Я не любитель ресторанов, могу разве что поесть там, если больше негде.
Она была родом из полудикого горного кишлака на самых отрогах малодоступного Памира, ещё обитаемых, и, кажется, с неполным средним образованием. Мать Гуль согласна была выдать дочь за своего младшего брата — дядю Гуль, тогда деньги за калым не ушли бы от небогатых людей за пределы близкородственного круга.
