Я стояла, словно прикованная к месту, с бешено стучащим сердцем, пока он приближался ко мне.
В приотворенную дверь за моей спиной лился золотой солнечный свет и ложился широкой полосой на каменный пол. И вот мистер Горст вступил в нее — с опущенными долу глазами, погруженный в такое же глубокое раздумье, в каком пребывал в день нашей случайной встречи в Маунте. Потом он вдруг поднял взор и наконец увидел меня.
Мистер Горст не сделал попытки поприветствовать меня, но я не расстроилась, ибо чудесной своей красноречивой улыбкой и просиявшими глазами он снова со всей ясностью дал мне понять, что я единственный на всем Божьем свете человек, кого он хотел увидеть.
Я говорю это вовсе не из желания польстить себе или обмануть себя. Просто в тот момент я поняла без тени сомнения, что так оно и есть; а еще окончательно и бесповоротно поняла, что я люблю Эдвина Горста, невзирая на любые последствия и какую бы цену ни пришлось мне заплатить за свое чувство.
Они обменялись несколькими словами, а затем мой отец спросил, не желает ли она спуститься к морю на полчаса, ибо погода обещает проясниться. Далее я привожу полное описание той прогулки, сделанное позже моей матерью.
