Зеркало, зеркало полностью

Утренний туман рассеялся, и небо отразилось в водной глади каналов. Стая проснувшихся голубей поднялась над широкой мощенной булыжником площадью Сан-Марко и, сделав круг над куполом собора, расселась по конькам крыш.

А на другой стороне Большого канала солнечный луч заглянул в приоткрытое окно палаццо Нордонья. Легкий бриз донес сладкий первозданный аромат Адриатики, и Антонии на миг пригрезилось, что она, словно облако, плывет по воздуху, купаясь в солнечных лучах.

Лежащий рядом мужчина зашевелился и обнял Антонию, успокоив ее этим привычным жестом.

— Антония! — Он прикоснулся губами к ее закрытым векам.

За ночь простыня соскользнула, Антония поежилась от прохладного весеннего ветерка.

— Антония, проснись, уже поздно.

И в самом деле: снизу, с канала, доносились шум моторов вапоретто [1]и плеск воды о стены. На первом этаже поднявшиеся слуги с шумом распахивали ставни. Город готовился к трудовому дню. Она томно вздохнула и повернулась к графу.

Он взглянул на Тони, маленькую сильную и, как все жительницы Средиземноморья, черноволосую и смуглую. Ее чуть удлиненное лицо было не по годам серьезным, а стройное тело — мускулистым и крепким, как у юноши. Даже сейчас, спустя десять месяцев, Карло Нордонья все еще пылал страстью к Антонии. Он привык получать все, чего бы ни пожелал, но так и не разгадал до сих пор, что за тайна кроется в ее темных умных глазах. Казалось, Антония, как ртуть, просочится сквозь пальцы, если попытаться удержать ее. Карло провел ладонью по шелковистой коже спины, по округлым упругим ягодицам. От его прикосновений Антония проснулась, но ее сонные глаза неподвижно смотрели на него, словно из какого-то неведомого мира.

Тони бесстрастно отметила, что в утреннем свете отчетливее обозначились морщины, углубились борозды на высоком лбу Карло, стали заметнее высокие скулы и тонкие аристократические черты лица. Чуть изогнувшись, она подставила ему губы для поцелуя.

Тони любила просыпаться здесь по утрам, словно палаццо на Большом канале и было ее домом. Обнимая Карло, Антония уже не в первый раз подивилась силе своих чувств. Ведь она пошла против воли родителей, выбрав любовника, который никогда на ней не женится. Девушка снова прижалась к нему и вытянула ноги.

Вдруг ступня ее наткнулась на что-то холодное и мокрое.

— Va via, cattiva cane! [2]— крикнула она.

Карло затрясся от смеха.

— Это не поможет, Антония. Тихоня откликается только на английские команды, ты же знаешь.

Поняв, что говорят о нем, старый бассет-хаунд уставился на Тони недобрыми желтыми глазами. Оскорбленный окриком, пес вместе с тем не сомневался в расположении хозяина.

— Тихоня всегда будит меня по утрам. Не стоит ругать беднягу. Он честно выполняет свою работу. — Карло ласково потрепал собаку по голове и, вздохнув, сел в кровати. — Кстати, Тони, нам тоже нужно заняться своими делами — каталогом для выставки искусства эпохи Ренессанса.

Антония лукаво улыбнулась:

— Карло Нордонья, надеюсь, вы не собираетесь работать сегодня?

Карло хлопнул себя ладонью по лбу:

— Который час? Она явится сюда с минуты на минуту. — Он отбросил простыню и поднялся.

Тони с восхищением взглянула на высокого стройного мужчину. Карло выпрямился во весь рост, и кожа его казалась в утреннем свете совсем светлой. Годы напряженного труда не прошли бесследно. Время оставило на лице Карло неизгладимый след, но тело его сохранило силу и гибкость. Сердце Тони преисполнилось гордостью: она, обыкновенная двадцатилетняя девушка, сумела увлечь такого значительного мужчину.

— С минуты на минуту появится моя дочь. — Карло накинул халат и надел очки в черепаховой оправе.

Тони рассмеялась:

— Твоя дочь будет шокирована! Вряд ли я намного старше ее.

Она тут же пожалела о своей бестактности, ибо граф нахмурился и отвернулся.

Пуританство не позволяло Карло признаться даже себе самому в том, что он любит и желает женщину, которая моложе его более чем вдвое. Да, она с самого начала не скрывала, что восхищается его интеллектом и он нравится ей как любовник. Однако Тони уйдет, закончив исследования, необходимые для его книги, найдет себе мужа, которого не преследуют призраки прошлого, родит от него детей и состарится вместе с ним.

Карло прислушался:

— У причала какая-то лодка. Неужели она уже приехала? — Он распахнул французские двери и шагнул на балкон, выходящий на Большой канал, и тотчас вернулся, тихо бормоча под нос проклятия на итальянском. — Моя дочь здесь. А ну-ка, лежебока, прочь из моей постели!

Тони насмешило смущение графа. Спрыгнув с кровати, она подошла к нему сзади, обвила руками талию и поцеловала его в шею.

Карло на миг застыл, потом отстранился.