Император повернулся к Панайотису:
– Ты, мерзкая жаба, предал свою родину. За это ты должен умереть. Принаёшься ли ты в убийстве папского легата?
Панайотис поднял голову. С его опухшего лица капала кровь. Правого глаза почти не было видно, в левом плескалась бездонная ненависть.
– Ты признаешься? – повторил Иоанн Палеолог. Панайотис плюнул на пол.
– Нет, ни в чем я не признаюсь!
– Он уже признался в убийстве! – взволнованно воскликнул зеркальщик. – Син-Жин может это подтвердить.
– Эти свиньи пытали меня, – прохрипел Панайотис. – Они угрожали мне каленым железом. Тут в чем угодно признаешься!
– Ну хорошо, – ответил император, – в таком случае придется применить более жестокие пытки, чтобы вырвать у тебя признание.
Мельцер умоляюще всплеснул руками.
– Великий император, тогда для мастера Лин Тао будет уже поздно!
Наконец император стал действовать. Он вызвал посыльного и поручил ему поспешить к эшафоту и отменить казнь Лин Тао.
– Я пойду с ним! – взволнованно воскликнул Мельцер. – Давайте не будем терять времени!
