Странно, но сердце его будто задубело, и он не испытывал страха перед встречей с самим Крысиным Королем. Страх умер. Олле даже не помнил, когда именно, хотя еще несколько месяцев назад он бы шел по этим изъеденным мышами и молью коврам, как на собственную казнь.
Анхен не заметила его манипуляций с дверьми, только шагала и шагала, и спина ее казалась одеревеневшей.
В глубине коридора, в той стороне дома, где верхние окна не были заколочены, слышалось какое-то движение и брезжил свет. Анхен решительно толкнула двойные створки, и они очутились в небольшом зале, перегороженном огромным овальным столом цвета слоновой кости, но настолько загаженным, что он казался серо-коричневым. За ним играли в карты, вели гроссбухи, ели, дымили вонючими сигарами и выпивали несколько Крыс покрупнее тех, что ошивались в подвале. Да и одеты они были приличнее. Если бы не кривые рожи, изуродованные промыслом и по традиции, их можно было принять за обычных горожан. Мелких клерков, к примеру. Анхен молча кивнула им, не встревая в тихий разговор, и проследовала к другой двери. Их крошечную процессию проводили взглядами.
За дверями оказались еще двери и еще коридоры. Теперь то тут, то там можно было заметить королевскую гвардию – здесь квартировали личные бойцы Теодора. Жили, как в общежитии какого-нибудь завода. Кто-то брился, кто-то дрых, у дверей испускали незабываемый запах чьи-то гигантские ботфорты, на другой болтались кальсоны с оттянутыми коленками и вислым задом. Один из охранников узнал проходящего мимо Миннезингера и высунулся, чтобы поприветствовать и заранее заказать балладу о Кровавом Петере и его красотке. Олле тут же заверил его, что непременно ее исполнит.
Здесь все было иначе, нежели внизу.
Но их путь лежал еще дальше. Анхен не оглядывалась и молчала. Может, потому что знала причину приглашения, а может, потому что ее саму терзало неведение.
В конце пути их ждала еще одна лестница, на этот раз винтовая.
Олле хмыкнул: немудрено, что Теодор так редко выходит к подчиненным, он ведь и шага не сделает без трости. Должно быть, королевские бойцы несут его на руках аж до самого последнего пролета.
Но вслух он высказываться не стал. Ни к чему.
– Я никогда не заходила так далеко, – вдруг призналась Анхен. – Мне аж не по себе.
– Но я думал, ты носишь ему деньги.
– Не лично в руки. Ты же не думал, что он спит на мешках «фиалок», – фыркнула она, заправляя волосы за чуть торчащие уши. – Все оседает в том первом зале, помнишь? Там сидят его счетоводы. – Девушка одернула куртку, подтянула рукава и зачем-то пригладила брови послюнявленным пальцем. – Там же я подслушала, что он собирается снять долг с того, кто найдет убийцу. Шушере здесь не место, так что…
– Вперед?
– Вперед.
Проводя рукой по отполированному тысячами касаний дереву перил, Олле пытался представить себе этот дом в лучшие годы. И не мог. Как не мог вообразить Теодора молодым.
У последнего рубежа их поджидали два охранника. Без лишних слов они отстранили Анхен в сторону, а та не посмела и пикнуть. Перед Олле оказалась дверь в личные покои Крысиного Короля.
Он взялся за бронзовую ручку, формой напоминавшую извивающийся крысиный хвост, и повернул ее. Шагнул внутрь и запер за собой. Анхен осталась позади, в последний миг он видел ее оскорбленное лицо.
Наконец он заставил себя повернуться и осмотреться.
– Долго же ты ходишь, парень.
Гобеленовые темно-зеленые портьеры были распахнуты, комната оказалась светлой и пыльной. Пыль висела в воздухе, будто застывший в падении пепел. Вдоль стен тянулись полки, заваленные книгами, шкатулками, стопками бумаг и фарфоровыми статуэтками. Старушечий хлам.
Теодор сидел в кресле у нерастопленного – видимо, чтобы днем не виден был дым, – камина. Здесь было так холодно, что изо рта шел пар. Но Крысиного Короля, похоже, это совсем не смущало. Он завернулся в халат, больше похожий на лохматое меховое пальто, больная нога покоилась на отдельной скамейке, обитой пурпурным бархатом, у подлокотника притулилась трость с золотым набалдашником. Его колено, обтянутое домашними брюками, сильно распухло и будто состояло из двух чашечек.
– Так исторически сложилось, что ваши приказы слишком долго спускаются до Мидгарда по всем этим лестницам, – ответил Олле.
И тут же спохватился – не слишком ли дерзко?
– Да уж, есть такое. Исторически… – Король закашлялся.
– Холодно здесь. – Миннезингер поежился.
– Верно. К вечеру камин совсем остывает. Но, думаю, вскоре мы решим и эту проблему. Садись. – Он указал на простой, но мягкий стул напротив своего кресла. Олле повиновался. – Тебе так любопытно, зачем ты здесь, того и гляди из штанов выскочишь.
Прав, старая Крыса. Не страх, а именно любопытство запечатывало рот Миннезингеру, чтобы не сболтнуть чего лишнего.
– Давай начистоту, парень. Посмотри на это дерьмо. – Теодор ухватил себя за колено и слегка оттянул его в сторону с тошнотворным звуком. – Это называется «большая проблема».
– Вы бы обратились к врачу, – с сомнением протянул Олле.
– И мне предложат отрезать ногу.
Олле пожал плечами. Перспектива так себе.
