– Ты не знаешь законов этого мира. К сожалению, не знаю этого и я. Возможно, он просто переменчив, и все то, что тебя смущает – просто подтверждение этому.
Эва вздохнула.
– Наверное, ты прав. Я… не знаю, почему я так на этом зациклилась. Мне надо просто наслаждаться тем, что я нахожусь здесь, с вами. Верно?
– Верно, лисичка, – Энтони улыбнулся и накрыл ее руку своей.
– Мне не дает покоя еще одна мысль – Хелея, девушка, с которой я познакомилась не так давно, упала в пропасть чуть раньше меня. Если, как выразилась мама, мы с ней здесь лишь гости, значит, я должна была ее встретить. Разве не так? Или… нет? – Эва вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. – Честно говоря, я хотела бы увидеть ее.
Энтони приподнял бровь.
– Надо же, у моей сестренки появилась настоящая подруга! Раньше ты не слишком охотно сближалась с людьми.
– Это так, – уголки ее губ приподнялись. – Я и сама не думала, что так сильно буду по ней скучать.
– Возможно, вы разминулись потому, что и она тоже обрела свою семью после падения, и сейчас находится с ней. Кто знает, вдруг она сможет найти тебя благодаря своему дару, и в этом мире вы, в конце концов, встретитесь?
Эва улыбнулась, ободренная словами брата. Но в тот же миг к ней пришло понимание, и улыбка потухла. Посмотрев в глаза Энтони, она напряженно произнесла:
– Я ничего не говорила тебе о даре Хелеи.
– Разве? – беззаботно отозвался парень. – Брось, конечно, говорила!
– Правда? Когда? – спросила Эва, мрачнея.
– Она ведь ясновидица, верно? Ты сама рассказывала мне об этом.
Тень отошла к двери, качая головой.
– Ни тебе, ни маме, я не рассказывала о Хелее, – твердо произнесла девушка, глядя в темные глаза Энтони. Ей казалось, что все ее сомнения, как снежинки, налипая друг на друга, собираются в огромный снежный ком, и опасное понимание готово обрушиться на нее лавиной. Конура Байли. Знание брата о даре Хелеи. И сам Энтони.
Когда он появился в этом странном месте, Эва увидела сильно повзрослевшего парня, но ведь он говорил о том, что умер в битве на Келаорском озере – всего через несколько месяцев после ухода из дома. Энтони просто не мог так измениться за это время.
«Именно таким я представляла брата, когда рисовала в воображении нашу с ним встречу» – поняла Тень, чувствуя, что чудесный мир рушится прямо на глазах.
– Ведь это все ложь, верно? – прошептала Эва, отчаянно желая оказаться неправой. – Вас не существует.
Аромат роз, знакомый и пьянящий. Мамины руки, развернувшие ее к себе.
– Что ты такое говоришь, Эва? – голос Кароль звучал испуганно, почти истерично. – Ты же видишь меня? Я – твоя мама!
– Нет, – ответила девушка, закрывая глаза. – Ты – иллюзия.
– Эва, – почти умоляюще произнесла Кароль. – Не говори так.
– Все вокруг – иллюзия, – еле слышно ответила Эва, чувствуя соленый привкус на губах.
Аромат роз исчез. Резко открыв глаза, Тень увидела, как ее дом разваливается. Стены крошились и осыпались, ваза разлетелась на осколки, розы – на лепестки. Лицо мамы стало искажаться и таять, пока не исчезло совсем. Зеленая трава во дворе будто вросла внутрь земли, обнажив неприглядный пол пещеры. Красивая картинка Дельскары раскалывалась на части, сквозь дыры в ней просвечивали мокрые камни. Эва стояла и бессильно наблюдала за тем, как рушится мир, в котором она была так счастлива. Вскоре от него не осталось и следа. Девушка обнаружила, что находится в огромной пещере, пахнущей затхлостью и обреченностью.
Падая на колени, Эва услышала дикий крик, почти вой. Не успев испугаться, девушка поняла, что кричала она сама.
Рейнара сидела в своей клетке, прислонившись спиной к стене. Руки, с которых сняли веревку, постоянно тянулись к жуткой ране на всю правую половину лица. Девушка уже устала плакать, но одна мысль постоянно преследовала ее, не давая покоя: неужели вся семья пострадала из-за ее безобидного увлечения, не принесшего никакого результата? Неужели только эти злополучные книги стали причиной гибели ее родителей и ее собственных, нескончаемых мучений?
Дверь, ведущая в подземелье, отворилась. Рея, смотревшая прямо перед собой, даже не шелохнулась. Она слышала – сегодня должна была смена надсмотрщиков, очевидно, это и был один из них.
В соседней клетке – а их здесь было несколько десятков – проснулась пленница, имени которой она даже не знала. Полусумасшедшая старуха, явно имеющая отношение к Черному Ордену. Она постоянно лепетала на галгредском языке страшные проклятия, но, судя по тому, что росахи оставались живы, у нее ничего не получалось.
Надсмотрщик проходил мимо клеток и вдруг замер напротив Рейнары. «Любуется на мой шрам?» – с жесткой усмешкой подумала девушка и подняла глаза. В следующий момент ошеломленные взгляды надсмотрщика и пленной встретились.
– Кермаг? – не веря своим глазам, прошептала галгреда.
