— Если Марина разорвет контракт и откажется сниматься… ее роль получит Линетт, и для Линетт это будет большая удача. Но все равно не представляю, чтобы она подослала кого-то с предписанием отравить Марину. Это уже какая-то мелодрама.
— Да, слегка притянуто за уши, — сухо подтвердил Дермот.
— Хотя женщины из честолюбия способны на такое! Кстати, возможно, намерения убивать и не было. Скажем, ее хотели припугнуть — выбить из колеи, но не травить насмерть.
Крэддок покачал головой.
— Доза явно была чрезмерной, — сказал он.
— Дозы часто путают, и довольно сильно.
— Вы и вправду считаете, что кто-то перепутал дозу?
— Нет-нет. Это так, предположение. Я ничего не считаю. Я случайно оказался рядом, вот и все.
— Ваше появление Марину Грегг удивило?
— Да, для нее это был полный сюрприз. — Он довольно рассмеялся. — Она просто глазам не поверила, когда увидела меня на лестнице. И очень тепло меня приняла, честно скажу.
— Вы давно не виделись?
— Четыре-пять лет.
— А когда-то в прошлом вы были близкими друзьями?
— Вы на что-то намекаете, инспектор?
Голос его почти не изменился, но какая-то новая нотка в нем появилась. Стальная, угрожающая. Дермот вдруг почувствовал, что этот человек может быть очень безжалостным противником.
— Лучше выкладывайте прямо, — добавил Ардуик Фенн, — что у вас на уме.
— Пожалуйста, мистер Фенн. Мне надо выяснить, какие у Марины Грегг были отношения с людьми, собравшимися в доме. Отношения в прошлом. Как я узнал из самых разных источников, вы были безумно влюблены в Марину Грегг.
Ардуик Фенн пожал плечами:
— Бывает, инспектор, накатывает страсть. К счастью, это быстро проходит.
— Говорят, что вашу страсть она поощряла, а потом перестала, и вам это очень не понравилось.
— Говорят, говорят! Вы, наверное, вычитали это в «Между нами»?
— Мне об этом рассказали хорошо осведомленные и вполне здравомыслящие люди.
Ардуик Фенн откинул назад голову, открыв контуры своей бычьей шеи.
— Да, когда-то я был от нее без ума, — признал он. — Она была красивой и привлекательной женщиной, была и есть. Но говорить, что я ей угрожал, — это несколько чересчур. Я не люблю, когда кто-то встает у меня на пути, главный инспектор, и такие люди потом обычно жалеют, что связались со мной. Но этот принцип распространяется только на мои деловые контакты.
— Насколько я знаю, вы своей властью сняли ее с картины в разгар работы?
Фенн снова пожал плечами:
— Она не годилась на эту роль. Не могла найти общий язык с режиссером. Я вложил в эту картину деньги и не имел ни малейшего намерения ими рисковать. Уверяю вас, это был шаг, продиктованный исключительно соображениями дела.
— Но, может быть, Марина Грегг посчитала иначе?
— Естественно. Она из тех, кто все сводит к личным отношениям.
— И кое-кому из друзей даже сказала, что боится вас?
— Правда? Ну, это уже ребячество. Наверное, это ощущение щекотало ей нервы.
— Вы считаете, ей нечего было вас бояться?
— Разумеется, нечего. Как бы я ни был разочарован на личном фронте, я вскоре об этом забыл. С женщинами я всегда придерживался одного принципа: ни на одной из них свет клином не сошелся.
— Что ж, с таким принципом можно спокойно шагать по жизни, мистер Фенн.
— Я тоже так считаю.
— Мир кино вам хорошо известен?
— Я вкладываю в него деньги.
— Поэтому вы должны неплохо его знать.
— Возможно.
— Вы из тех, к чьему мнению стоит прислушаться. Можете ли вы назвать хоть одного человека, которому Марина Грегг так насолила, что он решил с ней разделаться?
— Я назову вам таких с десяток, — сказал Ардуик Фенн. — Только если им не придется заниматься этим лично. Другими словами, если бы для этого пришлось, скажем, нажать кнопку в стене, и все, пальцев нашлось бы предостаточно.
— Вы были там в тот день. Видели Марину Грегг и разговаривали с ней. Как вы считаете, был ли среди окружавших вас людей в те недолгие минуты — со времени вашего прибытия и до смерти Хитер Бэдкок, — был ли среди них кто-то, способный, по вашему мнению — я сейчас говорю лишь о догадке, — способный отравить Марину Грегг?
— Мне бы не хотелось отвечать на этот вопрос, — произнес Ардуик Фенн.
— Это значит, что какие-то мысли на этот счет у вас есть?
— Это значит, что мне нечего об этом сказать. И что наш с вами разговор, главный инспектор, закончен.
Дермот Крэддок взглянул на последнюю фамилию и адрес, записанные в его книжке. По его просьбе туда звонили уже дважды, но никто не брал трубку. Он набрал номер еще раз. Безрезультатно. Пожав плечами, он поднялся — придется идти и выяснять самому.
Студия Марго Бенс находилась в тупичке, в стороне от Тоттенхэм-Корт-роуд. На двери висела только табличка с фамилией, больше ничего приметного, тем более никакой рекламы. В полутьме Крэддок на ощупь поднялся на второй этаж. По белой панели шла броская черная надпись: «Марго Бенс, художественная фотография. Пожалуйста, входите».
Крэддок вошел. В маленькой комнате ожидания никого не оказалось. Он постоял в нерешительности, потом громко, на театральный манер, откашлялся. Ответом ему была тишина, и он громко спросил:
— Кто-нибудь есть?
