Адрес, чтобы сложнее было распознать мой почерк, я написал левой рукой по-арабски и по-французски, чтобы потом смогли переписать. Сверток должен был попасть к связному, а тот знал, что делать дальше. Для вида я купил чай и вышел, задерживаться не было смысла. Я не боялся, что он посмотрит записи, они были зашифрованы. Адрес был указан не мой, а до востребования связному. Так было спокойнее и безопасней. Бумаги и запись на пленке нужно было переслать заранее, чтобы можно было анализировать ситуацию. А дальше будут ждать моего заключения.
Время еще было, и я направился пешком к месту встречи с Омаром, так как необходимо было проверить все подходы, осмотреться; я не хотел сюрпризов, он мог прислать наблюдателей заблаговременно. За час до встречи я уже бродил по улицам, заходил в магазины, сидел в кафе, не выпуская из поля зрения вход в парк. Все это время мои глаза работали в поисках лиц, машин, которые могли попасть в поле моего зрения не единожды. Каких либо признаков присутствия людей Омара я не заметил. В назначенное время подъехала машина с включенными фарами; уже было темно. Из нее никто не выходил. Я пошел вдоль улицы и, увидев освещенный номер, который мне назвал Омар, открыв дверь сел на заднее сиденье, предварительно мельком посмотрев, что он один.
– Поехали, – велел я на арабском.
– Куда? – не оборачиваясь, спросил он.
– Пока прямо, а там посмотрим.
Омар, ни слова не говоря, отъехал от обочины. Мне нужно было убедиться, что за нами никто не едет. Сделав пару кругов по улицам, я велел остановиться возле одного из переулков, чтобы у меня остался маневр для отхода. Варианты я просмотрел заранее. Остановив машину, Омар сказал:
– Убедились! Я один и за мной никого нет. Мне бояться нечего, – посмотрев на меня в зеркало заднего вида.
– Я не собираюсь вас пугать.
– Откуда вам известен мой номер телефона?
– Не могу сказать, что его дали мне вы, но вопрос адресован в никуда.
– Что вы хотите? – спросил он не терпеливо.
Я, чтобы не затягивать беседу, достал из сумки кассету и протянул ему.
– Запись вашей беседы с коллегами и еще каким-то европейцем.
Я умышленно обратил его внимание на последнее слово. Он взял кассету.
– Вы ее слушали полностью?
– Наивный вопрос, не детские же песенки я вам принес.
– Я ее послушаю потом. Вы знаете английский?
– К чему это вопрос?
– Раз вы слушали запись, то знаете, о ком идет речь с европейцем
Это была проверка. Я по роли не мог знать о ком идет речь. В разговоре с Марком не было названо ни одного имени, ни каких конкретных данных.
– Я не знаю, о ком идет речь. Ясно только, что у вас с ним какие-то тайные дела. Разговор шел о встречах, счетах, видимо вы их имеете и опасаетесь, огласки со стороны того о ком велась беседа, но я не знаю о ком шла речь, это может проявиться потом, в зависимости от развития событий. Достаточно?
– Вполне. Как собираетесь воспользоваться информацией?
– На первый взгляд обе беседы разделены, но если внимательно слушать и подумать, то можно протянуть между ними ниточку. Счета, встречи и обсуждение смены власти с согласия друзей. Не мало.
– Это вы так думаете.
– Это подсказывает логика. Горячая кассета.
– Что вы хотите в замен? Сколько?
– Вы же умный человек. Деньги здесь не играют роли, мне нужна информация.
– Какая информация?
– Все что нас будет интересовать.
– Кого вас?
– Не важно. Вам потом объяснят, если сочтут нужным.
– Это шантаж.
– Это вербовка.
– Даже так!
– Конечно. Мы хотим знать о предстоящих изменениях чуть раньше, чем другие.
Я вдохновенно лгал. Развитие событий я просчитывал. Вряд ли Омар согласиться на вербовку, но я должен был с этого начать свою игру, и он должен ее принять, не зная, что я хочу в реальности.
– А если я откажусь?
– Копию получит эмир, ему будет интересно узнать о готовящихся событиях. Что будет с вами – вам лучше знать.
– Предположим, я соглашусь, предположим, – подчеркнул он. – Проходит время, власть меняется, и ваша пленка ничего не стоит. Случилось то, что случилось. Кому она будет нужна?
– Вы правильно поняли, что мы не собираемся вмешиваться в ваши планы, – старался я убедить его, – но и ошибаетесь. Если о ней узнают потом, то вы не сможете доказать, что ничего не передавали, вам не будут верить и при новой власти. Утрата доверия при новой власти также печальна для вас, почему не сказали о кассете. Так что выбор у вас есть, но лучше о нашем разговоре ничего не говорить, и мы промолчим. В этом случае оба варианта безболезненны. Утрата доверия крах, – снова подчеркнул я. – Вас изолируют.
– Где гарантии, что дубликат не всплывет?
– Я не могу дать вам иных гарантий, кроме слова, хотя понимаю, что он для вас ничего не значит. Но молчать о нашей встрече нам также выгодно.
