Снова двигаюсь в пространстве, в жаре, мельком наблюдая за бедным ребёнком, который тратит своё лето на дурацкую работу промоутера: ей бы гулять, веселиться, пока детство окончательно не растерялось в пубертации и обоюдных неуклюжих облизываниях с прыщавыми одноклассниками. Хотя и я тратил своё детство, хоть мне и было тогда уже семнадцать, однако же мне всё равно хотелось думать, что всё, меня окружающее, и я сам – это детство, никуда от меня не убежавшее. Хотелось думать. Лгать себе. Даже и сейчас мне хочется увериться в том, что то волшебное время не кончилось; и мне кажется дикостью и ошибкой, когда кто-то, клича меня на улице, обращается в мой адрес «мужчина». Чёрт! Какой я мужчина, люди, вы в своём уме?! Я всё тот же пацан, которому бы пошляться по гаражам и пустошам да покачаться на качелях, горланя похабные песни с друзьями… всё тот же, никуда не делся. Всё тот же. Вот только куда делся тот мир?
А девочка всё раздаёт листовки. В протянутой руке она держит рекламку. В другой у неё их целая пачка. Посматривает на меня, отводя взгляд, смущённо улыбаясь, когда находит случайно в пропасти хомячьей пасти мои внимательные глаза. Её пальцы напряжены – взяла слишком много листовок сразу, скоро мышцы и сухожилия закостенеют и начнут болеть, точно их кто выламывает. Длинные каштановые волосы липнут к вспотевшему лбу. Солнце слепит. Порой поднимается ветер, обдавая округу пылью и всколыхнувшейся грязью и мусором.
И мне жаль её. Как жаль самого себя в прошлом. Жаль того своего внутреннего ребёнка, которого обижали все, кому не лень…
