Я помню всё с самого момента моего рождения. Тогда я еще не знал, но позже оказалось, что ученые называет такое явление «гипертемистическим синдромом». Я помню те ощущения, когда мама родила меня. Позже я смог открыть глаза и увидел потолок комнаты — он был серо-коричневатого цвета, деревянный. Справа был стол, на котором стояла свеча. Я помню всю палитру цветов, излучаемую огнем той свечи. С самого детства я был странным, ведь помнил всё.
Я помню, как мама посмотрела в мои серые глаза и назвала моё имя впервые. «Зет» — сказала она ласковым голосом. Я помню, как мой отец радовался моему появлению, ведь мужчина в семье — это всегда к лучшему. И я помню, как впервые я понял, что с этим миром что-то не так.
Я родился во вполне обычной деревенской семье. Моя мать, Анна, женщина 30 лет, с каштановыми волосами и такими же карими глазами, делала всю работу по дому и подрабатывала швеёй. Отец, Кейн, широкоплечий мужчина 40 лет, был охотником, всегда улыбчивый и простодушный. Старшая сестра, Нира, ей было 8 лет, когда я родился, внешностью пошла полностью в маму и вместе с ней занималась шитьем. Еще у меня был старший брат, Зиг, но отец рассказал мне позже, что он умер от лихорадки в раннем возрасте. Семья быстро оправилась от его смерти, ведь в этом нет ничего необычного. У нас в деревне есть несколько семей, где умерло и по три-четыре ребенка всего за какие-то 5 лет.
Когда мне было примерно три года, и я уже мог уверенно стоять на ногах, чтобы пойти в любой уголок дома, я забрёл в одну из дальних комнат. Там я нашел небольшой книжный шкаф, где лежало всего три потертые книги. Когда я спросил у мамы, откуда у нас эти книги, она рассказала, что несколько лет назад отец нашел труп человека в лесу, у которого была сумка с этими книгами. С тех пор, каждый раз как отец уходил в лес на охоту, а мама отправлялась к одной старушке, которая торговала одеждой, я приходил в ту комнату с книгами. Мать и отец были не обучены грамоте и знали всего несколько букв из алфавита. Пару раз я видел, как они читали разные надписи на всяких бутыльках или баночках с травами. Поэтому, найдя те книги, я уже знал 18 букв из 37-буквенного алфавита. Я просто часами всматривался в желтоватые страницы книг в поисках знакомых мне букв.
Из-за моей необычной памяти уже к 3 годам у меня был словарный запас на уровне взрослого простолюдина. Так, встречая знакомое слово в книгах, в котором я не знал всего пары букв, я мог догадаться о том, как же эти буквы читаются. Через пару недель просматривания книг я запомнил весь алфавит и смог наконец приступить к осознанному чтению. Первая книга называлась «Атлас Хеннарии». В ней кратко описывалась география Хеннарии, мира в котором я жил. Во второй книге, «Повесть о Бермунде», рассказывалось о похождениях героя древности Бермунда. Третья же книга, «Простейшая классификация даров», заинтересовала меня больше всего.
«Дар» — самая первая вещь в этом мире, которая показалась мне странной. Не знаю, почему мне так показалось, просто появилось какое-то чувство несоответствия, как будто такого не должно было быть в этом мире, но почему-то есть. Из книги я понял, что по достижению 6 лет каждому ребенку присваивается дар богов. Считается, что дар ребенка будет либо схожим с дарами его родителей, либо с малой вероятностью может сильно отличаться. В книге все дары были подразделены на классы или же ранги. Основная часть людского населения владела
Автор писал, что дар повышает в разы скорость обучения другим связанным навыкам, а также может направить развитие твоего тела в нужную сторону. Например, ребенок с даром
