Здесь из них пытаются выточить правильных людей, пытаются вбить им длинными гвоздями в ноги и руки учения Церкви. И методика исправления работает неплохо: языки, что не возносят молитвы богам, отсекают, руки, что не складываются в молебных жестах, прибивают к шестам, ноги, что не сгибаются в коленях, опускают в горящее масло. Тела половины быстро умирают, но их исправленные души отправляются к богам, чтобы переродиться вновь лучшими людьми. А другая половина исправляется быстрее и становится послушниками Церкви.
Пара месяцев такого исправления и разделяет людей на две половины. Но ведь всегда есть исключения.
— Подъем, тварь осколочная! — прокричал человек в балахоне и застучал связкой из десятков ключей по железным прутьям.
Внутри камеры в тени от факела мужчины что-то зашевелилось и начало пытаться встать. Мужчина искренне ненавидел это существо, ведь оно втерлось к Церкви в доверие, множество лет ело с ними за одним столом. Но потом все узнали о его истинной сущности — мерзкое чудовище, что отрицает саму смерть, мало того, оно еще и владеет святой силой. И этому все видели лишь одно объяснение — тварь сожрала священника и забрала его силу. Именно поэтому её теперь держат в этом святилище. Сначала её пытались убить, но сколько бы не резали, не жгли, оно всегда восстанавливалось. Сначала медленно, но чем больше её истязали, тем быстрее оно приходило в себя. Теперь даже оторванные конечности отрастают за считанные минуты. Поэтому Церковь прекратило пытки, дабы не сделать тварь еще сильнее.
Но мужчина в балахоне в тайне приходил к камере твари каждый божий день. Он считал, раз другие не справились, то вот он уж точно сможет избавить этот мир от такого богомерзкого существа. Каждый день он пытался убить существо всеми возможными способами: он перепробовал сотни ядов, вырывал самые важные органы из его тела, даже отрубал голову, но твари всё нипочем. И в последнее время мужчине стало думаться, что так даже лучше, ведь он получал истинное удовольствие от страданий твари. Одна лишь мысль о том, что сейчас оно страдает больше, чем от простой смерти, приводила мужчину в восторг.
Но иногда были и странные моменты, которые вводили мужчину в ступор. Когда после пыток у твари сохранялась возможность говорить, она начинала что-то шептать своим тихим и немного хриплым голосом. Иногда мужчине казалось, что тварь молила богов о чем-то. В её речи проскакивали строчки из известных молитв. Это приводило священника в ярость. Ему казалось, что тварь так издевается над ним и всей Церковью. И пытки начинались с новой силой.
С грохотом захлопнулась дверь, и послышался щелкающийся звук механизма в замочной скважине. Тварь наконец оставили одну. Постепенно её кости срастались и вставали на место, кожа, на которой виднелось множество старых шрамов, исцелялась от новых, отрастали зубы и волосы, а в отверстиях от проколотых глаз появлялась свежая плоть. Как только тварь смогла двигать руками, она сложила их ладонями друг к другу, как только ноги смогли двинуться, она согнула колени, как только язык отрос, тварь заговорила:
— Боги, услышьте, вот уже 374 день я исповедуюсь в своих грехах, каждый день пытаюсь понять их, но осознание всё никак не приходит. Я искренне молю о прощении. Мне нет дела до пыток, нет дела до оскорблений, но понимание того, что вы разгневаны мной, ранит прямо в самое сердце, истязает саму душу! П-простите меня, извините, м-молю, простите, простите… — слезные каналы наконец восстановились, и солоноватая жидкость ручьями покапала на сырую землю, а поток бессмысленных извинений всё продолжался.
Но мольбы существа никто не услышит, не услышит их император, не услышат священники, как не услышат и боги. Всё, потому что тварь обращается не к той стороне. Свет больше не примет её. Отыне лишь тьма будет обволакивать её тело.
Звук шагов всё приближался, и я решил спрятаться в старом скрипучем шкафу, который одиноко стоял в темной покрытой паутиной комнате. Церковный рыцарь, несущий факел, ненадолго заглянул в комнату и продолжил идти дальше по длинному коридору.
Пару месяцев назад я повстречал странного старца, который представился простым путешественником. Его слова до сих пор не дают мне покоя. Именно поэтому я вот уже который день исследую здание главного храма, надеясь найти хоть что-то. Хотя я буду рад, если мои поиски ни к чему не приведут, ведь это будет значить, что Церкви можно доверять.
В самом начале я стал просто прислушиваться к разговорам в Церкви, надеясь получить хоть какую-то информацию. Потом стал иногда следить за первосвященником и теми, кто участвовал в тот день в ритуале моего призыва. Но, либо они действительно ничего не скрывают, либо скрывают слишком хорошо.
И вот теперь я занимаюсь тайным исследованием территории храма. Раньше я думал, что здание состояло всего из двух этажей и нескольких подвальных помещений. Первый этаж был подземным и предназначался для работников храма, второй же этаж использовался как зал для приема горожан, чтения молитв и всему такому прочему.