Возможно, тогда я в её глазах стану таким же, как и те уроды, что заперли её под Церковью, что пытали её денно и нощно. Пусть так, я не могу иначе, она мне слишком дорога… Глубокий вдох, отбросить мысли, теперь я готов.
— Худой, ты как?
— С-слушаю ваш приказ, к-командир!
— А вы?! Готовы?!
— ДА, КОМАНДИР!!!
— Хах, тогда вперед, и кричите посильней! Пусть со страху забьются в самые дальние уголки этого проклятого форта.
Я вдарил ногами коню по бокам, и тот встал на дыбы, громко заржав, да так что звук разнесся по всему лесу. Солдаты ревели, солдаты кричали и рвали себе глотки. Пусть они и дрожали, пусть они и боялись, но крик «ВПЕРЁЁЁЁЁД!!!» не давал им отступить назад. Топот копыт вместе со скоростью нарастали, а пешие войска стали понемногу отставать, конница поднимала клубы пыли, оставляя за собой широкий шлейф. Пусть знают, что мы идут, пусть видят, пусть слышат, пусть боятся! Страх — это то, что мне нужно, я хочу, чтобы их тела дрожали, хочу, чтобы их души сжимались от напряжения, ведь так, мне кажется, они будут вкуснее…
…
На самом верху десятиметровой стены, что опоясывала весь форт, двое имперских солдат бдели, не моргая, ожидая появления мятежнической армии. Точнее, было бы хорошо, если бы они занимались именно этим, а не откровенно отлынивали — субординация субординацией, а от нечего не делания быстро устаешь.
— Вот и заслали меня сюда! А маменька в слёзы, сёстры младшенькие туда же… Кто ж знал, что служба этак обернется, эх… — причитал первый.
— Как говорится, что посеешь, то и пожнешь! Вроде из городских, а ума с наперсток. — с важным видом отвечал ему второй.
— Ну так и просвети, деревенский ты наш, где ж так говорится-то? В записках Гилберта, философа известного, между прочим, аль в талмудах из библиотек имперских? — ответил на издевку первый.
— А нигде! Это дед наш старожил всё приговаривал так, колдун местный. Говорят, он духов видит и с козой ебется!
— АХ-хАХа-хаа-ха-ах!!! — схватились прогульщики за животы и давай заливаться, так что смех их на ту сторону стены доносился.
Так и смеялись бы они, пока эти самые животы и не надорвали, если бы их вовремя не остановил грозный крик одного из капитанов.
— Не соблюдение приказов, значит! Увальни вы бестолковые, значит! ВСТАААТЬ!! — и двое, одновременно икнув, вытянулись по стойке смирно.
— Д-да мы это, капитан…
— Знаю я, что вы «это»! МОЛЧАТЬ! Вы, значит, совсем важности всей не понимаете, да?! А если враг? Что, значится, будет тогда, а?! Прохлопайте вы, а дохнуть, аки собаки последние, будут товарищи ваши верные, значится?! Ну, что умолкли? — отчитывал их капитан.
— Т-так ведь приказ…
— Ааах, значится, теперь вы решили к приказам прислушаться?! Вот уж уважили старика… Не
— М-меня Б-Бронислав з-зовут…
— Видимо и правда пустоголовый, значится, солдат Пустоголовый?!
— Н-никак нет! …Враг будет нападать с… ю-юга?
— Таки понятно, что не с северу, значится! Солдат Увалень, откуда нападёт враг?!
— Из… из лесу?
— Теперь понял, почему ты пустоголовый, солдат Пустоголовый? Праавильно, из леса, а вас двоих идиотов на пост поставили, чтоб вы, значится, за этим самым лесом и наблюдали! А ежели у них конница есть?! А ежели уникальные дары?! Вы и моргнуть не успеете, как они уже у наших стен бу… — продолжал свою тираду капитан, но остановился на полуслове, услышав далекий крик: «Вперед!!!» и топот копыт.
— Вот ведь срань осколочная! — сумел он выдать, медленно поворачивая голову в сторону шума.
Та самая конница в несколько сотен голов на всей скорости неслась к подножию стен, а за ней, словно снежный ком, из леса вываливалась и остальная часть армии. Сосчитать их всех было невозможно, но повидавший многое капитан понимал, там их было уже пару тысяч, и правда срань осколочная, что еще тут добавить…
Вражеская армия с диким ором и безумной целеустремленностью всё ближе и ближе подходила к форту. «И о чем они только думаю, нападая вот так?!», — не понимал капитан, эта мысль отвлекла его на секунду, но вскоре рефлексы и опыт взяли своё. Он выхватил сигнальный рог у одного из подчиненных и с силой дунул в него. Протяжное «ТУУУН!!!» пронеслось над стенами форта, а копошащиеся внизу мелкие фигурки солдат в миг замерли и тут же сорвались со всех ног, вспоминая устав, что вбивали им в голове на протяжении нескольких недель.
Без единого приказа отряды лучников уже выстроились на стенах, а между ними то и дело мелькали мужики на подхвате, расставляя наполненные до верху стрелами бочки. Заскрипели луки, натянулась тетива, ожидая отмашки. «ОГОНЬ!!!», — прогремел капитанский рёв, и раздалось щелканье.
