© Patricia A. McKillip — «Toad» (1999)
Перевод — Мария Глушкова
Первое, что бросается в глаза, это дурные манеры моей возлюбленной. Стоило ей получить желаемое, как она начала вести себя как избалованное несносное дитя. Что бы со мной сталось, если б не ее отец? До сих пор жил бы у колодца, а не сидел бы здесь, разодетый в шелка да с короной на голове, а кругом все кланяются да расшаркиваются. И речи бы не было о том, чтобы нырять и выныривать из темного и влажного укрытия наших свадебных простыней, приподниматься над волнами сатина подобно тюленям, разговаривая и перекидывая друг другу винные ягоды, а затем нырять обратно, зажав мягкие и сочные плоды инжира во рту. «Старый колченожка», — так она меня сперва называла, а вот дальнейшие ее упреки потеряли долю первоначальной меткости. У нее никогда не получалось отличить жабу от лягушки.
Почему же, спросите вы, станет уважающий себя жаб, оправившись после удара об стену, куда запустила его рассерженная капризная принцесса, настаивать на свадьбе с ней? Она была не просто лицемеркой, которая сначала обещает, а затем, испугавшись близости жабы, отказывается от своего слова, ей, вдобавок, достался отвратительный характер. История не слишком складывается: почему ложь и гневливость должны быть вознаграждены прекрасным принцем? Она не хотела пускать меня в свой замок, она не хотела кормить меня, не хотела касаться меня; ну и конечно, она не хотела видеть меня в своей постели. Сколько бы я ни умолял ее о милосердии, сколько бы ни просил стать снова тем милым, очаровательным, плачущим ребенком, которого увидел я у колодца, стать той, кто обещал мне все, о чем бы я ни попросил, она взяла меня в руку, словно я был тем самым золотым шаром, который я для нее спас, и швырнула меня об камни. А что было бы, если бы она промахнулась, и я вылетел в окно? Может, мне бы пришлось тогда уйти враскачку прочь, бормоча себе под нос и всхлипывая в лунном свете, скользнуть в колодец и ждать, пока судьба не пошлет мне еще один золотой мяч?
Может быть.
Она никогда этого не узнает.
Обычно в таких историях отец принцессы проявляет себя молодцом. Будучи человеком чести, он стыдится поступков своей рассерженной дочери, которая лестью и хныканьем пытается найти способ не выполнять данное ею обещание. Король соглашается сесть за стол рядом с жабой, лишь бы только заставить дочь сдержать свое слово. «Папа, пожалуйста, нет», — умоляет она, из ее серых глаз струятся слезы точно так же, как это было в нашу первую встречу, а пряди ее вьющихся волос, таких же золотых, как ее мяч, падают на плечи, выбиваются из-под заколки и рассыпаются по плечам. «Папа, пожалуйста, не заставляй меня впустить его. Не заставляй меня разделить с ним свою еду. Не заставляй меня прикасаться к нему. Я умру, если придется прикоснуться к лягушке».
«Это жаба», — говорит он в какой-то момент, глядя, как я пью вино из ее кубка. Серый цвет глаз у нее от него; его взор яснее, чем у нее, но этого недостаточно: зоркости хватает лишь на то, чтобы увидеть во мне урок, который можно преподать дочери.
«Лягушка или жаба, какая разница? Папа, пожалуйста, не заставляй меня!»
«Жабы, — уточняет он, — как правило, уродливее лягушек. У большинства из них кожа неровная, покрыта бородавками…»
«У меня будут бородавки, папа!»
«Это сказка. Взгляни на его квадратное тельце, короткие лапки, которые едва позволяют ему немного подпрыгнуть, но чаще он будет неуклюже идти, как собачка. Присмотрись к его тускло коричневому окрасу,» — добавил он, проникаясь некоторой теплотой к объекту своего внимания, пока я заканчивал с десертом его дочки. «У них довольно любопытные особенности размножения. Некоторые из жаб откладывают яйца на земле, а не в воде. Другие порождают уже полностью сформированных крошечных жаб. Самцы жаб-повитух носят отложенные яйца с собой до самого вылупления, увлажняют их…»
«Это отвратительно!»
«Мне хотелось бы, чтобы сейчас меня отнесли в постель,» — сказал я, вытирая рот ее вышитой салфеткой.
«Папа!»
«Ты обещала, — говорю я ей с укором. — Сам я не могу подняться по лестнице, тебе придется меня нести. Как верно указал твой отец, конечности мои слишком коротки».
«Папа, пожалуйста!»
«Ты обещала», — говорит он холодно: он человек чести. Урок должен быть усвоен, а цена этому лишь потеки колодезной воды на простынях да повышенная влажность воздуха. Что плохого может с ней случиться?