Суд признал Викторию Столярову невиновной и отпустил на все четыре стороны. Более того, Вика, выйдя на свободу, наняла целый полк адвокатов, которые сумели разобраться в юридическом казусе с наследством. Законники ловко доказали: Марта была объявлена умершей, следовательно, брак Литвинского и Столяровой законен. Процесс о наследстве длился не один месяц, и в результате Вика получила все: деньги, бизнес, участок в «Волшебном лесу». Сейчас на месте пепелища с невероятной скоростью поднимается новый дом-красавец, Столярова всегда мечтала жить на природе.
Едва выйдя из тюрьмы, Вика заявилась в Ложкино. Я сидела в гостиной и мирно читала очередной детектив, когда из холла полетел ее радостный голосок:
– Ирка, держи! Тут любимый Дашкин торт, а где она сама? Эй, Дашуня!
На секунду я замерла, а потом сделала то, чего никогда бы не сделала раньше: выскочила через окно в сад, опрометью добежала до сарая, где садовник Иван держит газонокосилку, садовый инвентарь и прочую лабуду, мгновенно забаррикадировалась изнутри и решила ни за что не высовывать носа наружу. Меньше всего мне хотелось встречаться со Столяровой. Все переговоры с Викой в тот день вела Зайка, пившая потом весь вечер валокордин.
Марта получила максимальный срок, предусмотренный в нашей стране для женщин, и отправилась на зону. Повинуясь порыву, я послала ей посылку, ничего особенного: тушенка, сгущенка, мыло, сигареты. Примерно через месяц ящик прибыл назад вместе с сопроводительной бумагой: «Осужденная Литвинская от приема посылки отказалась». Больше я не делала попыток хоть как-то облегчить участь Марты и не знаю, жива ли она.
Марго ушла от Глеба и переселилась к Федору. Рароэнтолог по-прежнему занимается кодированием, самое интересное, что он замечательно преуспел в этом деле.
Заюшка ела безостановочно почти целый месяц. За это время к ее бокам прилипло целых десять лишних кило, но, и это всех нас потрясло, Ольга не обратила на сей факт никакого внимания. Более того, глядя в зеркало, она заявила:
– Ну и что? Зато какой у меня теперь цвет лица! Розовый, свежий, волосы блестят! Вес в пятьдесят пять килограммов не является таким уж избыточным, и вообще, я обожаю плюшки с вареньем.
Сами понимаете, что Аркадий счастлив и считает теперь Федора своим лучшим другом. Кстати, к нам с Хучиком вернулся аппетит, но никакие шаманские действия рароэнтолога тут ни при чем. Дело обстояло так.
Однажды вечером, задолго до описываемых в этой главе событий, Ирка с возмущением заявила:
– У нас завелась мышь.
– Поставь мышеловку, – пожал плечами Кеша.
– Не могу! – взвизгнула домработница.
– Почему? – удивился тот.
– Я брезгую потом вытаскивать трупы грызунов!
– Тогда живи с мышами, – хихикнул сын. – Одно из двух: либо ты их, либо они тебя.
– Мыши – переносчики страшных инфекций, – взъелась Ирка.
– Ставь мышеловки.
– Не могу…
Мне надоело слушать глупый спор и, прихватив с собой Хучика, который стал напоминать левретку, по недоразумению попавшую в шкуру мопса, я ушла в спальню, легла на кровать и от скуки решила навести порядок в сумке. На глаза попалась небольшая картонная коробка.
Недоумевая, я открыла ее, обнаружила внутри белую пыль без всякого запаха и тут же вспомнила: «Стерчерит»! Заведующая лабораторией в НИИ ядохимикатов Лариса отсыпала мне, как она говорила, великолепное средство от грызунов. А я, чтобы не выходить из роли, взяла с собой ненужный препарат. Хотя почему ненужный? Может, «Стерчерит» и впрямь избавит нашу кухню от мышей?
Повалявшись еще с час в кровати, я слезла с ложа и поползла в кухню. Честно говоря, я чувствовала себя просто отвратительно, на одном чае с лимоном далеко не уедешь.
Там я обнаружила на плите кастрюлю с геркулесовой кашей, сваренной для собак. Задача по уничтожению назойливых грызунов сильно упрощалась.
Я вывалила большую часть овсянки в миску и, с трудом преодолевая тошноту, сначала перемешала ее с белым порошком, а потом, разложив по блюдечкам, расставила их по периметру кухни. Будем надеяться, что Лариса хорошо знает свое дело, и мыши, попробовав вкусной кашки, моментально убегут от нас навсегда.
Закончив процедуру, я стала тщательно мыть руки. Хоть Лариса и утверждала, что отрава совершенно безопасна для людей и животных, но береженого бог бережет.
Громкое чавканье помешало мне довести до конца процесс дезинфекции конечностей. Я оглянулась и обомлела. Хучик, до сих пор отворачивавшийся от всех деликатесов, поглощал геркулес.
– Плюнь, – заорала я, кидаясь к мопсу, – немедленно уйди!
Хучик, сообразивший, что сейчас хозяйка отнимет у него вкуснятину, широко разинул пасть и мгновенно проглотил содержимое блюдечка. Не успела я сориентироваться, как он опустошил второе, третье… Я кинулась поднимать с пола оставшиеся полными плошки с кашей, их оказалось всего две. Вцепилась в мисочки… и тут до меня дошел восхитительный запах сваренной на молоке овсянки, потрясающий аромат, волшебный, волнующий, невероятный…
