" Простите госпожа. Я не виновен, они сами того, на меня напали" - через силу страха промолвил старик.
" А теперь успокойся и давай с самого начала, хорошо? Мы тебя спасли и, по крайней мере, ты нам обязан" - обратилась девушка к жабе.
Старик не спешил отвечать, ему все еще было страшно. Он не знал что с ним будет и многое зависело от того что он скажет. Как-никак охранники власть и поклепы на нее могут стоить жизни. Жабе думалось что девушка и ее телохранитель тоже из госорганов, а вдруг шпионы?
" Сударыня, я ни в чем не виноват. Я был на смене, на станции, работал, как ни в чем не бывало, а тут они. Я услыхал их разговор, они как раз дежурили у нас. Им видать, государыня, скучно было. Говорят надо развлечься и прямиком ко мне" - старик замялся, ему все еще было страшно, а вдруг убьют.
" Ну, значит идут они ко мне. Ты дежурный техник говорят, ну я мол, пошли за нами. Охрана чего их боятся я и пошел. Долго мы шли, а что недолго с шестого района до девятого, долго. Они молчат, и я молчу. А как в туннель вошли, мне сразу под дых прилетело. А дальше вы знаете" - продолжил свою историю старик, по-прежнему свисая с ладони Оулсена.
Аэрель молчала и ничего не отвечала жабе, в ее голове никак не могло уложиться, охранники от скуки нападают на обычного рабочего, так ради шутки, да еще и расстрелять. Не могло быть такого, охранники были созданы для того чтобы охранять и защищать, не было в их задачах ничего другого, девушка была уверена.
" Отпусти его Оулсен. Старик, а ты уверен, что было именно так? Все-таки это серьезное заявление на городскую власть" - обратилась девушка к вновь очутившемуся на земле старику.
" Конечно, конечно госпожа я уверен. А что они в прошлый раз учинили, знаете? А я знаю. Видите ли, сударыня я не в городе живу, а в селение, в туннели номер восемь. Там нас не много, домов двадцать, все друг друга знаем, но плохо живем. Электричества во многих домах нет, еду не довозят, плохо живем, правда, плохо. Так о чем я? Вспомнил. Стало быть, в прошлом месяце это было, приходят к нам в туннель охранники, главный у них еще такой чудной, маленький росточком, очки на морде и усики щуплые. Пришли и говорят, налогом вас облагаем, платить каждую неделю. А чем платить не сказали. Ну, ждем, как раз неделя новая началась, они и явились. Говорят, давайте, а нечего. Результат на лицо, троих убили, двоих самых молодых увезли куда-то, да и два дома сожгли. Эх, гады" - закончил свое исключительно важное повествование старик девушке.
" Не может быть! Я не могу в это поверить. Оулсен отдай мешок с мясом старику и отпусти его. Старик запомни, ты ничего не видел, никто тебя расстрелять не хотел, и нас не было. Про мясо скажешь, на работе выдали. Ну, все бывай" - Аэрель попрощалась со стариком, отдав ему, свежее мясо на которое рассчитывала что-нибудь выменять.
Старик жаба схватил мешок, еле подняв его, взвалил себе на плечо. Через минуту его уже не было видно, жаба старик был счастлив, что остался жив, и он действительно рассчитывал забыть все эту историю, только одно его волновало. Свежее крысиное мясо, которого хватит на весь туннель, славный же ужин они устроят.
Аэрель была расстроена. Почему слова старика обидели ее, она не понимала. Она ненавидела жаб, этот город и все прочее, что создал ее отец. Даже самый главный его проект Аэрель частично ненавидела, саму себя. Но сейчас ей было обидно толи грустно, а может и ненависть завладевала ей. Девушка не любила когда обижают слабых и беззащитных, а особенно те, кто обладал силой и властью.
Аэрель хотелось сесть на земляной пол туннеля и расплакаться. Но времени не было, раз мяса теперь у нее не было, а остались только шкуры, нужно было успеть в пятый район, продать их и вернутся, пока отец не спохватился.
" Так, рыцарь. Пошли в одно злачное заведение "У тараканьей лапы", знаю, знаю, отец бы не разрешил и бла, бла, бла, но выбора нет" - рыцарь ничего не понял из того что ему сказала его хозяйка, просто поплелся за ней.
" Видишь ли, Оулсен, когда мой отец начинал только создать своих уродцов, он не мог контролировать процесс развития зародышей. Поэтому его жаболюди рождались разными. Кто толстый, кто худой, ну ты понимаешь" - Аэрель прекрасно понимала, что ее телохранитель ничего не понимает, он безвольная кукла для охраны и убийств. Ей просто хотелось поговорить или выговориться, чтобы кто-то послушал ее. А слушать так хорошо как безвольный молчаливый зомби, не мог никто.
"Вот они и по характеру были разные, ну прям как люди. Первые две тысячи уродцев, ненавижу их. Они заповеди и Великого Бога приняли, но не все. Были те, кто убивал, воровал и на поверхность выбирался. Отец их ненавидел, хотел уничтожить, но не мог, дети же" - девушка все шла и шла, одновременно болтая языком о жабах, своему охраннику.
