Космический корабль летит к колонии людей на Титане. После их отлёта Земля сгорает в огне ядерной войны. Теперь экипаж и пассажиры корабля "Родденбери" должны добраться до колонии, их нового дома. Однако, в пути на борту должен родиться ребёнок – символ надежды уцелевших людей. Однако, ответственность за его жизнь ложится на отнюдь не человеческие плечи.
13.04.2094 – личный дневник пассажира Z-17\44
Сейчас на судне тихо. Такая глубокая кладбищенская тишина висит в воздухе только после сражения или широких гуляний.
К счастью, нам выпал второй вариант. Вчера команда отмечала Юрьев день, Праздник Первого Полёта. Традиция столь разгульно вспоминать подвиг советского лётчика появилась недавно, но уже прочно пустила корни в сообществе астронавтов. Виной тому совершенная автоматика, позволяющая практически всей команде выпасть из жизни на несколько суток и активно формирующийся космический социум. Где социум, там и фольклор. Где фольклор – там попойки.
Вчера один из механиков, пока ещё был в состоянии, рассказал мне главную космическую легенду. Я полюбопытствовал, что за повязку носят в этот день все члены экипажа. Он улыбнулся и сдёрнул со лба красную ленту. На её внутренней стороне был текст: «До сих пор не пойму, кто я – первый человек или последняя собака в космосе? Ю. Гагарин».
По словам механика, двенадцатое апреля – единственный день в году, когда экипажу корабля разрешается пить. Причём пить безо всяких ограничений и тормозов. Ведь кому-то может явиться дух Юрия Первого и задать сокровенный вопрос: "Ты – всё ещё собака или уже человек?", поэтому все носят на лбу повязку, демонстрируя готовность держать ответ перед великим духом.
Не знаю, посетила ли этой ночью тень Гагарина наш корабль или нет, но все причастные явно готовились к этому, не жалея себя. Сейчас на ногах и без головной боли только мы, пассажиры.
Остаток дня хочу провести за книгами.
Дополнение: приходил Сергий, скульптор из последней каюты. Похмелье экипажа ввергло его в меланхолию. Он решил поделиться со мной идей, "достойной литератора".
"Точками, отмечающими качественные скачки в развитии человечества, – сказал он, – можно считать отказ от прагматики в пользу бесполезного!" – я честно признался, что не понял. "Смотри: вся история человечества представляет собой борьбу за выживание. У древних людей ничего, кроме этой борьбы, не было. И использовались любые средства. Например, приручили собак для контроля над скотом, защиты и эффективной охоты. А сейчас собак держат для удовольствия. Кошки уже давно не ловят мышей, а только мурлыкают и ловят умилённые взоры хозяев. Средства связи становятся средствами развлечений, а татуировки потеряли магическую силу, став простым украшением".
Я спросил, к чему это он. Сергий ответил, что я, другие пассажиры, да и он сам – точно такая же точка. Раньше в космос летели военные и учёные, пилоты и инженеры. А теперь вот отправили нас, шутки ради. Мы в космосе, по его словам, бесполезнее свиньи в платье. Какой толк от скульптора на космическом корабле? Или от писателя. Зачем певец на орбитальной станции, художник… Пользы – ноль. Зато люди могут себе это позволить. Сейчас уже могут. Триумф человечества не в колонии на Титане, к которой мы прилетим через шесть лет. А в том, что в космос, к другой планете, отправили самых бессмысленных представителей Земли – людей искусства.
Покончив с тирадой, Сергий ушёл, даже не спросив моего мнения. Читать совершенно расхотелось.
25.09.2094 – личный дневник пассажира Z-17\44
Многие, как и я, заперлись по каютам. Никто не хочет выходить. Думаю, каждый верит, что случившееся – дурной сон. Но если ты совершишь ошибку, выйдешь из комнаты и заговоришь с кем-то, кошмар станет явью. Иллюзия, что всё неправда, сейчас дороже воздуха на борту нашего корабля.
Я тоже не решаюсь покинуть свою крепость. Сейчас хочу записать всё именно так, как я запомнил и воспринял, потом, если получится, надо будет сравнить это с переживаниями других.
Посреди ночи (хотя какая к чёрту ночь в космосе!) нас разбудил сигнал тревоги. Капитан предупреждал о незапланированных манёврах и просил не беспокоиться. Он посоветовал не перемещаться по кораблю и соблюдать осторожность. Мне показалось, я уловил слабую вибрацию и толчки, но испугало меня другое. Тон капитана был безжизненно спокоен. Я не мог отделаться от ощущения, что на мостике сейчас царит ужас такой сильный, что его даже не ощущают. Страх овладел командой и вырубил все чувства. Сейчас корабль был в руках роботов. Они, согласно законам роботехники, спасут нас, и только потом вспомнят, что тоже люди, и забьются в истерике.
Паника медленно захватывала и меня. Стены корабля стали тонкими и ломкими. Кожа ловила несуществующие сквозняки, космос стал предельно холодным и охочим до меня. Я не сразу заметил, что иллюминаторы каюты были задраены и не слушались управления.
