Жак Лакан: введение полностью

При чем тут метафора? Почему используется выражение «отцовская метафора»? Почему не просто отцовская функция, а именно отцовская метафора? Потому что отцовская функция, по сути, работает так же, как работает метафора. Если вспомнить формулу метафоры (рисунок 20[93]), то суть ее в соединении двух знаков – один знак как бы вытесняется, как бы уходит под черту, а означающим этого ушедшего под черту знака становится означающее второго знака. То есть один знак вытесняется, заменяется вторым знаком (тем самым образуется третий знак). Ровно это и происходит в случае с Эдиповым комплексом. В случае успешного действия отцовской функции отец как бы вытесняет мать, на смену матери приходит отец (рисунок 41). Поэтому в рамках Эдипова комплекса говорится об отцовской метафоре. Не только Имя-Отца, не только отцовская функция, но еще и отцовская метафора – в том смысле, что отец вытесняет мать по тому же принципу, по которому в метафоре один знак как бы вытесняет собой другой.

Рисунок 41. Отцовская метафора[94]

Одним из следствий Эдипова комплекса оказывается кастрация. Под кастрацией тут имеется в виду необходимость субъекта пожертвовать частью своего jouissance, своего наслаждения. Отец заставляет его пожертвовать наслаждением, jouissance и перейти тем самым в совершенно новый формат существования. Этот формат существования связан с потерей себя в языке, потерей себя в символическом регистре. Лишиться части наслаждения – это, собственно говоря, и есть кастрация.

Кастрацию можно понимать в двойном смысле – как процесс лишения части наслаждения и как признание собственной кастрированности: как признание того, что мне чего-то не хватает, что я лишен фаллоса, что я не могу дать Другому в данный момент то, что ему нужно для того, чтобы заполнить нехватку. Поэтому я не могу получить его любовь, его признание. Это заставляет субъекта искать символический фаллос: что же такое мне необходимо заиметь, для того чтобы разгадать эту загадку „Che vuoi?“, загадку вопроса «Чего ты хочешь?», загадку желания Другого.

Тот jouissance, от которого субъект отказался, который был от него отделен через кастрацию, продолжает существовать, но он замыкается в определенных участках. Остаются какие-то крохи этого jouissance – или в эрогенных зонах, или, например, в разного рода феноменах, когда этот jouissance как бы прорывается сквозь стену символического. В частности, поздний Лакан ввел понятие lalangue, когда рассуждал именно об этих прорывах jouissance через цепи означающих. Когда я говорил об означающих, я их всегда описывал как то, что отсылает к другим означающим и так далее. Лаланг же – это такой феномен, когда означающие отсылают не к каким-то другим означающим, но когда они оказываются насыщенными, напитанными, пронизанными jouissance, наслаждением. Будто бы наслаждение прорывается через цепи означающих. Это могут быть какие-то бессмысленные звуки, это может быть произнесение слов, которые не имеют никакого смысла, которые не связаны ни с какими другими означающими, но само их произнесение как будто бы пронизано для субъекта наслаждением.

Короче говоря, на выходе из Эдипова комплекса мы имеем дело с кастрированным субъектом. С субъектом, чье наслаждение было ограничено. С субъектом, который пожертвовал частью своего наслаждения. За это он получил доступ в царство отца, в символический регистр, где отныне он пытается отыскать тот самый символический фаллос. В этом царстве от наслаждения у него остаются лишь какие-то остатки, а само наслаждение мыслится как потерянное, как утраченное.

Такого рода кастрация – символическая кастрация, кастрация символическим порядком, кастрация языком – необходима для успешного развития. Здесь можно вспомнить предыдущую лекцию, в которой я упоминал про выбор без выбора. Я приводил в качестве примера ситуацию с нападением бандита: «Кошелек или жизнь!» Здесь вроде как есть выбор, но на самом деле никакого выбора нет. И символическая кастрация, то есть погружение субъекта в символический регистр, это выбор без выбора, это то, чем невозможно пренебречь, это то, от чего невозможно отказаться. Повторяюсь, если речь идет о нормальном ходе психического становления субъекта. То есть это то, что необходимо пережить, для того чтобы состояться в качестве субъекта.