Ее боевая кличка была Голден Герл, Золотая Девочка. На форумах черных хакеров она превратилась в легенду, многие сомневались, существует ли она на самом деле. До пенсии она работала в компании-субподрядчике при «Сиско системс», и худшая ошибка, которую можно было совершить по отношению к ней, – недооценить ее познания в области компьютеров, сделав скидку на возраст или вид полубезумной старухи.
– Мне нужно, чтобы ты отследила, кто и когда обращался на мою почту и аккаунт в «Твиттер».
– Вот, это мне нравится: сразу к делу, как будто завтрашнего дня не существует, – ответила Голден Герл голосом почтенной старушки.
– Может, его и правда не существует… Ты слышала когда-нибудь про Матусалема?
– Любишь застать врасплох, верно? Этот мальчишка – темная лошадка. Найти его будет непросто. А что тебе о нем известно?
Я назвал ей все данные, которые она попросила. У Голден Герл в силу возраста был достаточно тонкий нюх, дабы даже на расстоянии определить, что дело важное и неотложное.
– И еще одна просьба: я буду искать со своего ноута. Уверен, что Матусалем нашел способ в него залезть или сделал зеркальную копию. Мне бы хотелось, чтобы он не видел того, что я делаю. Начиная с этого вечера тебе придется меня прикрывать. Ты сможешь это сделать?
– Неужто сомневаешься? А что, дело настолько серьезное? – спросила она.
– Достаточно. Пожилой возраст не помеха, верно?
– Малышка из чистого золота всегда у твоих ног, Кракен. Я сообщу тебе, как только заполучу этого птенчика.
Витория,
июнь 1970-го
Доктор Урбина у себя в кабинете перечитывал справочник, когда в дверь постучалась Фелиса, его медсестра. Он удивленно взглянул на часы. Только что закончилась последняя вечерняя консультация, и Урбина собрался домой.
– Доктор, какая-то пациентка желает вас видеть, – сказала медсестра низким грудным голосом. – Впустить ее или записать на другой день?
– Как ее фамилия?
Правое глазное яблоко у Фелисы плохо держалось в глазной орбите из-за повреждения веретенообразной верхнечелюстной мышцы, как сама она рассказывала – печальное следствие скверно прооперированного синусита. У нее были черные волосы с проседью, тщательно накрученные на мелкие бигуди. Она была полновата, как большинство женщин, прошедших через несколько родов и климакс.
– Сеньора Ортис де Сарате, донья Бланка.
Страницы тяжелого справочника выскользнули из его пальцев, и кожаная красная обложка захлопнулась сама собой.
Доктор покашлял, прочищая горло, и снова открыл книгу.
– Скажи, пусть проходит, я как раз собирался досидеть до вечера.
Фелиса взглянула на него с молчаливым пониманием, приобретенным за почти четверть века работы в медицине.
– Я вам больше не нужна?
– Можете идти, Фелиса. Я сам закрою кабинет, – поспешно ответил он.
Медсестра исчезла, и в кабинет вошла Бланка.
Она очень изменилась. Возможно, просто настало лето, и она была в легком платье с психоделическим орнаментом ярких расцветок, а может, потому, что в ее лице он не заметил боли и напряжения. Впервые с тех пор, как она стала его пациенткой, выражение ее лица напоминало радость.
– Бланка! Вы даже не представляете, как я рад вас видеть! Вам лучше? Вы понимаете, что я имею в виду. – С ней он научился тому, чему не мог научиться ни с кем раньше: прямоте, умению смотреть в глаза, радоваться редким встречам, которые уготовила им судьба.
– Я пришла, чтобы отблагодарить вас за то, что вы для меня сделали. В эти месяцы все было гораздо более… сносно.
Она инстинктивно понизила голос, хотя в кабинете за закрытой дверью никто их не услышал бы.
– Вы пользовались тем, что я передал вам в прошлый раз?
– Я все сделала, как вы советовали, и, возможно, ваше участие спасло мне жизнь. Мне уже не нужны ни белые таблетки, ни мазь, но у меня заканчиваются малиновые капсулы. Они усыпляют его на ночь. Как только приходит, сразу ложится спать. Он объясняет это нагрузкой на работе у себя в компании и ни о чем не подозревает.
Доктор выдвинул ящичек в своем письменном столе, который всегда закрывал на ключ.
– Я как раз собирался вас проведать. Вы избавили меня от лишних хлопот, – улыбнувшись, ответил он.
– Можешь обращаться ко мне на «ты», Альваро. Когда мы вдвоем. Думаю, сейчас ты знаешь меня лучше, чем кто-либо.
Слово «вдвоем» очень ему понравилось, может быть, даже слишком. Как и то, что Бланка обратилась к нему по имени.
Альваро провел пальцем по рыжим бровям, стараясь взять себя в руки и не смотреть на нее. Этот жест очаровал Бланку: она улыбнулась открыто, бесстрашно, как маленькая девочка.
– Вот тебе еще один пузырек, этого хватит на пару месяцев. – Он протянул ей небольшой предмет.
Беря пузырек, Бланка исподволь коснулась его руки, и на мгновение лица у обоих застыли по обе стороны медицинского стола. Они не знали, что делать дальше, но не желали прерывать сближение рук, которое сулило лишь одинокие ночные терзания.
– Я пришла не только за пузырьком, Альваро. Я пришла, потому что хотела тебя увидеть, – наконец решилась Бланка.
