Под глазами у нее залегли темные тени, морщины возле рта стали глубже, а взгляд жестче – вся тяжесть мира обрушилась на эту теплую спину, которая несколько часов назад опиралась на мою грудь. Еще не рассвело, когда мы с Эсти вошли в полицейский участок: лица напряжены, глаза серьезны.
– Только что установили личность убитых, – сообщила Альба, стоило нам войти в кабинет.
– Так быстро? – удивилась Эстибалис.
– Родители или родственники жертв не успели даже написать заявление об исчезновении, – добавил я, ничего не понимая.
– Этих ребят узнали в социальных сетях. И, отвечая на вопрос, который вы собираетесь задать: да, обоим по тридцать. Друзья начали бить тревогу, увидев вчерашние фотографии, которые мгновенно распространились по всему интернету. Они сами связались с семьями, где подтвердили, что их местопребывание никому не известно. К рассвету в Сети появились их фотографии. Приятели обоих жертв были встревожены, потому что накануне вечером ни один из двоих не появился в барах, где они договорились встретиться с компанией, и не отвечал на звонки. С тех пор как в Сеть просочилась новость о двух новых трупах, прошло менее часа. Родители обоих убитых – мать Матео Руиса де Суасо, молодого человека тридцати лет, и родители Ирене Мартинес де Сан-Роман – связались с нами для получения информации. По просьбе семей дожидаться утра мы не стали, я не сочла нужным продлевать страдания близких, и мы проводили их на опознание. К сожалению, оба опознания дали положительный результат. Сейчас мы ждем, когда придут результаты вскрытия, скорее всего, совпадающие с тем, что мы уже знаем: смерть от удушья, вызванного попаданием пчел в ротовую полость, наличие рогипнола в крови и что-нибудь еще.
– И кто на этот раз жертвы? – спросила Эстибалис.
– Имя мужчины, как я вам уже сказала, – Матео Руис де Суасо. Еще несколько часов назад он был преподавателем маркетинга в Баскском кулинарном центре, каждый день катался туда-сюда между Виторией и Доностией[45]. Здесь он снимал квартиру, жил один, но ежедневно обедал или ужинал у матери в районе Пилар. Судимостей нет, мать утверждает, что у него никогда не возникало проблем с наркотиками, ему даже штрафы за нарушение правил дорожного движения ни разу не выписывали. В общем, нормальный парень, здоровый, без уголовного прошлого. Альпинист, очень общительный, открытый, уверенный в себе. В последний раз он выходил на связь вчера утром: списался со своей тусовкой по «Вотсаппу» насчет планов на вечер. Договорились встретиться после залпа. Раньше он не собирался, потому что терпеть не мог дым. По словам матери, его отец был заядлый курильщик и умер от рака легких. Это была единственная тема, которую он отрицал категорически.
– Ладно. Парень как парень. А что по девушке? То же самое? – спросила Эсти.
– Боюсь, что да. Зовут Ирене Мартинес де Сан-Роман. Печальнее всего, что тридцать лет ей исполнилось вчера. Просто не верится: умереть из-за одного дня… Мать то и дело повторяет, что тридцать лет назад ей ускорили роды, потому что младенец был в поперечном положении и больше не мог расти, что на самом деле она должна была родиться пятнадцатого августа, и если бы врачи это учли, она осталась бы жива.
– Чего только не вспомнят родители, когда теряют ребенка, – проговорила Эсти.
На секунду наши с Альбой взгляды пересеклись, и обоих будто ударило током. Затем мы посмотрели на Эстибалис, но та сосредоточилась на отчете, который вручила нам Альба. Эсти не заметила наших мучений. Да и не могла заметить. Как солдат, который ни разу не был в бою. По сравнению с нами она была слишком невинна.
– Ирене договорилась с друзьями посмотреть на спуск Селедона. В полшестого она не явилась, что озадачило ее подруг, которые не переставая названивали ей на мобильный, пытаясь ее найти. Связались с родителями, но те также ничего не знали. К тому времени как новость о новых убийствах распространилась по интернету, родители уже сами собрались идти в полицию. Как и весь город в последнее время, они были напуганы и боялись, что их дочь может оказаться в… Ну, вы понимаете, в списке возможных жертв. Я стараюсь не использовать терминологию, которая мелькает в прессе, СМИ и соцсетях: список приговоренных, обреченных и так далее…
– Та же история: то и дело спрашиваю себя, как устроен человек, похищающий людей двадцати, двадцати пяти, тридцати лет, – сказала Эстибалис.
– А я спрашиваю себя, как случилось так, что все эти люди оказались такими простыми мишенями, – перебил я. – Информации о последних вскрытиях пока нет, но можно утверждать, что ни в одном из этих случаев не было следов борьбы или самообороны. Этот парень – гений, хамелеон, некто, знающий подход к людям и не вызывающий у них подозрений или сомнений.
– Он просто психопат, а ты говоришь о нем так, словно восхищаешься им, – перебила меня Эстибалис.
– Я всего лишь пытаюсь его понять, инспектор Гауна. Поставить себя на место шестерых молодых людей, которые лишились жизни, подпав под его чары.
