Нажав на кнопку, снова спрятал черный складной аппарат в карман кожаной куртки и поднялся со стула:
— Так где же эта чертова машинка?
— За вашей спиной под батареей, — ответила Кристина. Она думала, он сейчас подпрыгнет под самый потолок и обругает ее последними словами, но он даже не пошевелился: молча смотрел на нее, твердые полные губы его тронула чуть приметная улыбка.
— За что же вы меня так невзлюбили? — спросил он.
— Я вспомнила, что эта комната была никем не занята,— сказала Кристина. — Ну и засунула под батарею этот проклятый пакет.
Он обошел письменный стол, присел и, пошарив под батареей, правой рукой извлек небольшой квадратный пакет в коричневой бумаге. Поднес к уху, послушал и стал разворачивать, но в последний момент поднял глаза на женщину и сказал:
— Вы лучше выйдите и подождите меня... в буфете...
— Мне интересно, что там, — сказала она.
Он пожал широкими плечами и извлек из твердой бумаги серый кубик, повертел его в пальцах. Даже понюхал. Затем вытащил из кармана перочинный нож и осторожно вытащил из кубика небольшую микросхему с цифровым экраном.
— Пластиковая бомба, — сказал Князев. — Дорогая штучка и американского происхождения. Если бы она сработала в кабинете шефа, то вряд ли там что-нибудь уцелело... Срабатывает по принципу сотового телефона: набирают на пульте цифровой код — и происходит мощнейший взрыв… — Он повертел в пальцах микросхему с пайкой, золочеными контактами, цифрами. — Ничего не скажешь: банда оснащена, как говорится, по последнему слову техники!
— И вы так... спокойно эту бомбу обезвредили?
— Я уже имел дела с такими... сюрпризами, — усмехнулся он.
— Что же теперь будет... — вздохнула она. — Они убьют меня, Артур Константинович!
— Вы полагаете, если бы эта штука сработала, они бы вас пощадили? Я думаю, в этот же день расправились бы с вами — зачем им такой опасный свидетель? Вы, Кристина Евгеньевна, были бы для них живая опаснее этой штучки!
— Неужели у них нет ничего человеческого?
— Вы меня об этом спрашиваете? — усмехнулся он. — Черные люди живут по законам джунглей: сильный убивает слабого.
— Черные люди... — повторила она.
— Я бы не называл их и людьми.
— Будь что будет, — устало произнесла она. — Но мне стало легче после того, как я вам все рассказала.
— Ничего не будет, — помолчав, ответил он. — Неужели я допущу, чтобы вы погибли от рук этих выродков?
— Правда? — совсем по-детски вырвалось у нее. — Но как? Этот Хрущ сегодня же вломится ко мне в квартиру... Что им замки? Он сам сказал, что от них не спрячешься и в стальном сейфе с кодовым запором.
— Пойдемте к Иванову, — сказал Князев. — Там мы все и обсудим.
— Ты хоть пришил эту суку? — бросил мрачный взгляд на Хруща Яков Раздобудько, у которого тоже было прозвище — Хмель. И не потому, что он любил дерябнуть, просто главарь банды очень уважал своего земляка Богдана Хмельницкого, о чем были хорошо осведомлены все в банде. Раздобудько не обижался, когда его и в глаза называли Хмелем. Наоборот, ему было приятно.
— Слиняла, падла, — ответил Ломов. Он стоил у широкого окна офиса главаря, а тот расхаживал по ковру и нервно щелкал пальцами — была у него такая привычка.
— Нельзя бабам верить, Миша! — назидательно заметил Хмель. — Если бы ты не стал ее трахать, не посмела бы заложить нас... Что у тебя, мало других телок? Бери любую в ларьке или магазине — ни одна не откажет! А эти вшивые интеллигентки колются, пока нож у горла. А в постели любой мужик бывает слабаком — этим хитрые бабы и пользуются! Перестала тебя бояться, и вот результат: сорвала, сука, такое важное дело! Ты хоть ничего лишнего ей под одеялом не наболтал? Он пристально посмотрел Хрущу в глаза.
— Обижаешь, Хмель! — выдержал взгляд его светло-серых глаз помощник. — Тут все чисто. Я думаю, вот что случилось: Иванов пригласил в «Аист»» свору сыщиков, а у Васильевой все на роже написано. Наверное, заметили, что баба не в себе, прижали в уголке — она и раскололась. Если бы хотела заложить, то сразу бы стала метать икру, — он помолчал. — Трусливая, падла, но подложить-то бомбу, конечно, могла бы…
