Начальник охраны АО «Радий» Михаил Егорович Леонов позвонил в половине десятого вечера. Чуткий товарищ! Дал полностью просмотреть информационную программу «Время». Знал, что после покушения на командующего федеральными войсками в Чечне Романова военные люди внимательно следят за развитием событий в этом проклятом Богом далеком кавказском районе. Не верилось, что и это подлое злодеяние сойдет кровавым бандитам с рук! Но пока правительственная верхушка раздумывала: объявить чрезвычайное положение в Грозном или нет, бандиты, видя подобную нерешительность, все больше наглели и теперь каждую ночь из-за угла стреляли в русских солдат и офицеров...
Артур поражался журналистам и телевизионщикам: почему многие средства массовой информации, телевизионные программы так любят бандитов и убийц и ненавидят российских солдат и офицеров, которых туда послали защищать целостность России? Невольно приходила в голову мысль, не куплены ли эти журналисты и телепрограммы? Покупает Дудаев за доллары наемников? Об этом тоже писали, и не только в оппозиционной печати.
Наверху шла какая-то грязная игра, интриги, в которых невозможно было разобраться честному человеку. В правительстве высокие лица кляли Дудаева, даже объявили преступником вне закона, министры и командующие войсками утверждали, что им ничего не стоит в два-три дня покончить с войной в Чечне и ликвидировать Дудаева и его приближенных, однако ничего подобного не происходило: разыскиваемый разведкой и органами внутренних дел генерал давал наглые, с угрозами в адрес Москвы интервью, с ним встречались покровительствующие ему члены Государственной Думы, захватывались заложники, даже из числа тех, кто приехал восстанавливать Грозный, гибли мирные жители и солдаты, а сверху отдавались приказы: не отвечать на провокации бандитов, не наступать на их укрепленные пункты, а вести бесполезные, издевательские со стороны дудаевцев переговоры...
Никто ничего в стране не понимал. Не понимал, что происходит, и Артур Князев...
— Повидаться бы надо, Артур Константинович, — сказал в трубку Леонов. Голос у него глухой, спокойный. Князев в девяносто втором встречался с ним в коридорах Большого дома на Литейном. Тогда Михаил Егорович был капитаном КГБ. Они здоровались, несколько раз выпивали в компании своих в ресторане «Волхов». А когда КГБ начали сверху планомерно уничтожать, Артур оказался в подразделении Селезнева, а Леонов, поработав с год в разлагающейся милиции, ушел в охрану коммерческих структур. И вот уже с полгода охраняет «Радий».
— Где ты? — спросил Артур.
— Напротив твоего дома... Любуюсь на вечернюю Фонтанку.
— Поднимайся, — вздохнул Князев.
— Ты не один? — уловил его сомнения Леонов. — Я могу и потом.
— Зачем откладывать на потом то, что можно сделать сразу? — назидательно произнес Артур и повесил трубку. Ни он сам, ни его бывшие и нынешние коллеги по работе никогда не говорили по телефону о своих делах. Уж они-то знали, что теперь подключиться к любому телефону — сущий пустяк! А наивные разговоры о том, что подслушивать телефонные разговоры противозаконно, — это для простаков. Оперившиеся воры и бандиты, когда им было нужно, прослушивали любые телефоны. Оказывается, не так уж и дорого стоит диспетчер или техник на любой телефонной станции...
Князев прислушивался, не стукнет ли дверь лифта, но Леонов, видно, поднялся на третий этаж на своих двоих. Тоже привычка оперативника: на лифте ты находишься в железной коробке, которую можно на любом этаже заблокировать, а проход по этажам дает возможность многое понять и увидеть. Например, что это за дом, как из парадной можно выбраться, если тебя или ты кого-либо преследуешь, живут ли на чердаке бомжи.
Леонов был в темно-синем плаще, на голове клетчатая кепка. Он чем-то напоминал доктора Ватсона из фильма о Шерлоке Холмсе. Раздевшись в прихожей, уверенно прошел на кухню, хотя никогда в квартире Князева не был. По-видимому, многие теперь предпочитают принимать гостей на кухне. Да оно и действительно удобнее: тут же газовая плита — можно сразу кофе приготовить, рядом посуда, холодильник.
— Что же это тебе Дед не дал квартиру попросторнее? — оглядевшись, заметил Михаил Егорович. — Говорят, ценный работник, а живешь в однокомнатной?
— Селезнев мне выхлопотал трехкомнатную, — счел нужным сообщить Князев, ставя на плиту никелированный чайник со свистком. — Но...
— Извини, друг, — смутился Леонов. — Из головы вон! Ты же потерял жену и дочь. Но, как я слышал, в долгу у мерзавцев не остался?
— О таких вещах в среде оперативников можно было тоже говорить свободно, без опаски: люди, каждый день встречающиеся со смертью, могут говорить об утратах.
— Чай, кофе? Есть пиво, хорошая водка, — предложил Артур.
— Чаю с лимоном, — улыбнулся Михаил Егорович.
— Чай будет, а лимона нет, — развел руками хозяин. — Что-то этой осенью не видно их на прилавках.
