Пивная на бульваре Сен-Мишель.
Зал в первом этаже, просторный и сумрачный, обставленный в стиле Гейдельберг: массивные столы, скамьи, витражи, разрисованные гербами. Шумная публика, состоящая из студентов и женщин.
На антресолях - низкая комната, в которой раз в неделю собирается редакция "Сеятеля".
Крестэй, Арбару, Брэй-Зежер сидят за столом у открытого широкого и полукруглого окна, начинающегося прямо от пола и выходящего на шумный бульвар.
Входит Баруа с тяжелым портфелем под мышкой.
Рукопожатия.
Баруа садится и достает из портфеля бумаги.
Баруа. Порталь не пришел?
Зежер. Не видно.
Баруа. А Вольдсмут?
Арбару. Вот уж несколько дней, как я не встречал его в Национальной библиотеке.
Баруа. Он прислал мне весьма любопытную статью, страниц на десять, посвященную "Законам об образовании". (Протягивает сверток Крестэю.) Вот ваши корректурные листы. Слишком убористый шрифт, но у нас на этот раз столько материала... (Арбару.) Держи.
Арбару. Спасибо. Когда они тебе понадобятся?
Баруа. Ролль просил вернуть их к концу недели. (Брэй-Зежеру.) А вот твои. Я хочу сказать тебе несколько слов по этому поводу. (Остальным.) Вы разрешите?
Поднимается и отводит Зежера в глубину комнаты.
(Понижая голос; душевно.) Это насчет твоего очерка о "Детерминизме в природе"... Он превосходен, мне думается, ты никогда еще не писал ничего более законченного и ясного. Возможно, я допустил нескромность: я прочел несколько страниц Люсу, вчера вечером, - корректура была со мной. Он нашел, что это очень ярко написано.
Зежер (довольным гоном). Ты прочел ему место, где говорится о Пастере? {Прим. стр. 155}
Баруа. Нет. Об этом-то я и хочу поговорить с тобой, пока ты еще не вносил исправлений...
Зежер хмурит брови.
(С некоторым замешательством.) Откровенно говоря, эта страница звучит, по-моему, слишком резко...
Зежер (сухо). Я не касаюсь ученого; я говорю лишь о Пастере-метафизике.
Баруа. Я понимаю. Но ты судишь о Пастере, как судил бы о ком-нибудь из наших современников, о ком-нибудь из его учеников. Я не собираюсь защищать его философское мировоззрение... Но ты совершенно забываешь о том, что мы обязаны своим научным материализмом этому неисправимому спиритуалисту!
Зежер (делает жест рукой, как бы отстраняя что-то). Я знаю не хуже тебя, чем мы ему обязаны, хотя, по-моему, подобные слова мало подходят для выражения признательности... (Короткий смешок, обнажающий зубы, особенно белые на фоне желтого лица.) Пастер счел своим долгом публично занять откровенно метафизическую позицию, мы имеем право высказать о ней свое мнение. Благодарю покорно! Слишком часто нам тыкали в глаза его речью при вступлении в Академию, чтобы у нас оставались на сей счет хоть какие-нибудь сомнения!
Баруа. Пастер был так воспитан и унаследовал такие взгляды, что не мог - как это сделали мы после него и благодаря ему - сделать верные философские выводы из своих научных открытий. Его нельзя упрекать за то, что он не был достаточно молод и не нашел в себе сил для пересмотра своих убеждений.
Терпеливо ждет несколько секунд. Зежер молча отворачивается.
Ты несправедлив, Зежер.
Зежер. Ты находишься под влиянием Люса.
Баруа. Я этого не отрицаю.
Зежер. Тем хуже для тебя. Люсу часто не хватает твердости, а иногда и проницательности: он одержим манией терпимости.
Баруа. Пусть так. (После паузы.) Забудем об этом, ты вправе поступать, как хочешь. (С улыбкой.) Но кроме права, существует и ответственность...
Он возвращается к столу и садится. Официант приносит стаканы.
Вы уверены, что Порталь придет?
Крестэй. Он мне сам сказал.
Зежер. Не будем его ждать.
Баруа. Дело в том, что у меня хорошие новости, и я хотел бы, чтобы все были в сборе... Да, друзья мои, материальное положение "Сеятеля" по-прежнему великолепно. Я только что закончил полугодовой отчет. (Показывает ведомость.) Вот он. Еще полгода назад, когда мы начинали, у нас было всего тридцать восемь подписчиков. Теперь их уже пятьсот шестьдесят два. Кроме того, в прошлом месяце в Париже и в провинции было продано восемьсот выпусков. Все полторы тысячи экземпляров июньского номера уже разошлись.
Крестэй. Сотрудничество Люса, без сомнения, оказало нам большую поддержку.
Баруа. Бесспорно. С того времени, как четыре месяца назад он дал нам свою первую статью, число подписчиков увеличилось ровно вдвое. Июльский номер "Сеятеля" выйдет в количестве двух тысяч экземпляров. Я даже хочу предложить вам довести его объем до двухсот двадцати страниц вместо ста восьмидесяти.
Зежер. Для чего?
