Но было уже поздно: искаженное лицо Владимира перед ним расплылось, потом совсем исчезло…
— Спасибо, — прохрипел Владимир, массируя шею.
Второй не ответил. Он снял один за другим несколько черных волосков, прилипших к рукоятке «нагана» и убрал оружие в кобуру. Владимир перестал растирать шею, два или три раза с трудом сглотнул слюну, потом связал одежду в сверток и сунул его под мышку.
— Я ухожу, — сказал он, направляясь к двери. — На час, не больше. Как только он очнется, немного поработай над ним. Хотелось бы, чтобы он был более сговорчив…
Шофер управления дремал в холле, где стояли несколько вооруженных часовых. Владимир потряс его.
— Пошли. Отвезешь меня в одно место.
Они вышли. Ночь была темной и холодной, ветер довольно сильным. Владимир сел в машину рядом с водителем.
— К Китайцу.
Они выехали через площадь на набережную, проехали вдоль порта, направляясь на север. У подножья старого форта они свернули налево и остановились на углу второй улицы.
— Жди меня здесь, — приказал Владимир.
— Слушаюсь, комиссар.
Чекист вышел из машины. Справа от жалкой лавочки узкий проход разделял два дома. Он прошел в эту зловонную черную дыру и оказался в грязном дворе.
Плохо подогнанные ставни на первом этаже пропускали немного желтого света. Владимир заглянул в щель и увидел Китайца, занимавшегося подведением счетов под висевшей на потолке керосиновой лампой. Китаец был старым и высохшим. В течение двадцати лет он содержал единственную в Ногликах прачечную, а также занимался «левыми» делами, при случае приторговывая одеждой. Милиция не трогала его, получая взамен сведения, иногда очень интересные.
Владимир постучал в ставень: три раздельных удара, потом два кряду и потише.
Китаец открыл дверь и согнулся пополам:
— Входите, комиссар, этот дом и все, что в нем, принадлежат вам…
Владимир вошел и положил сверток на стол.
— Я пришел спросить тебя кое о чем, — объявил он, как будто когда-нибудь приходил по другой причине.
Старый сын Поднебесной пошевелил своими тощими плечами под слишком широким пиджаком и скрестил на животе высохшие руки. Владимир развязал сверток и разложил одежду.
— Посмотри и скажи, что ты об этом думаешь…
Китаец подошел, покопался в тряпках несколько минут, затем сделал шаг назад и сказал:
— Эта одежда никогда не проходила через мои руки.
— Ты уверен? — спросил разочарованный Владимир.
— Абсолютно.
Маленький старик, казалось, заколебался, потом, снова скрестив руки на животе, поклонился:
— Интересует ли уважаемого комиссара мое мнение?
Чекист кивнул круглой головой. Его лицо было озабоченным.
— Естественно.
— Недавно эту одежду стирали. То, как была выполнена работа, в том числе и глажка, говорит мне, что это сделал не здешний человек.
Владимир нахмурил брови.
— Не из Ногликов?
— И не из любого другого места Сахалина.
— Из Владивостока?
— Тоже нет.
— Из Японии?
— Нет.
— Тогда откуда?
— Я не знаю, уважаемый комиссар.
— Если я правильно понимаю, ты уверен, что это сделано не в тех местах, что мы перечислили, но ты не можешь сказать, где это сделали.
— Совершенно верно, — подтвердил Китаец, кланяясь. — Могу я себе позволить высказать предложение?
— Давай.
— Ответ может дать химический анализ. Химические стирающие средства оставляют следы…
— Благодарю тебя. Это все?
Китаец, казалось, хотел сказать что-то еще, заколебался, потом:
— Я мог бы дать вам точный размер человека, носившего эту одежду, но… — Китаец замолчал, как будто охваченный сомнениями, но Владимир сухо сказал:
— Договаривай.
— Если вы не в курсе, значит, это не имеет никакого отношения к делу и стоит ли говорить.
— Все равно скажи.
Китаец вздохнул и опустил морщинистые веки на черные глаза.
— Сегодня утром госпожа Маннова приходила ко мне купить мужскую одежду… Именно такого размера.
Владимир остался невозмутимым. После секунды молчания он, не торопясь, завязал сверток.
— Спасибо, — сказал он. — Ты ценный помощник. — И пошел к двери, держа сверток под мышкой.
Юбер мгновенно проснулся и задержал дыхание, тогда как его тело осталось полностью неподвижным. Он открыл глаза: полная темнота. У него было смутное чувство, что он слышал лай собаки. Как бы то ни было, но Юбер был уверен, что в ригу кто-то вошел.
Снаружи в деревьях выл ветер. Юберу захотелось чихнуть, и он поспешил пощекотать небо языком, чтобы пресечь несвоевременное желание.
Внизу что-то шевельнулось. Затем послышался легкий удар о металлический предмет, и кто-то прошептал:
— Вы здесь?
Это должна быть Лин, но он не узнал ее голос. После долгой паузы он услышал:
— Это Лин.
На этот раз сомнений быть не могло. Он тихо свистнул, сообщая о своем присутствии. Почти тотчас он услышал хруст сена под лестницей. Она поднималась.
— Вы где?
— Идите сюда.
Она пошла в его сторону, споткнулась о его ногу и упала на него, откатилась в сторону и осталась лежать, дыша немного прерывисто.
— Какая темнота! — прошептала она.
— Да.
Плечи женщины лежали на его вытянутой руке, и их тела соприкасались во всю длину. Она не отодвинулась и он почувствовал, что в нем поднимается сильное желание.
— Который час?
— Пять. Рассвет только через полтора часа. Хорошо спали?
— Да.
