Держа револьвер в руке, Владимир подошел к двери и достал из кармана отмычку, с которой никогда не расставался. Без труда открыв замок, он вошел в дом. Собака бросилась в прихожую, свернула в столовую, подбежала к комнате, где Юбер мылся, потом вернулась и стала скрестись в дверь спальни, соседней со спальней Лин. Владимир открыл ее. Собака влетела в комнату, вскочила на кровать, разворошила всю постель, спрыгнула на пол и, уставившись на хозяина, снова залаяла.
Владимир, бледный, как мертвец, не решался поверить своим глазам. «К счастью, я никому ничего не сказал», — машинально подумал он.
Собака снова выбежала во двор и там лихорадочно нюхала землю. Владимир позвал ее, и она неохотно вернулась. Чекист закрыл дверь дома и стал проводить обыск. Ничего.
Они вышли. Владимир запер дверь отмычкой и последовал за собакой, бежавшей вглубь суши. Человек, побывавший в доме Манновой, очевидно, ушел в этом направлении.
Через двадцать минут Японец остановился в лесу на шоссе Ноглики — Адатиум перед камнем с указателем: Адатиум 84 — Нуиво 5.
Здесь след обрывался.
Юбер снова проснулся мгновенно. В комнате было светло. Напротив него человек с виноватым видом держал в руке кисточку для бритья. Двое или трое запротестовали. На другом конце комнаты вскочил высокий тощий тип с блуждающими глазами, спрашивавший:
— Который час, а? Который час? А?
— Заткнись! — бросил ему ближайший из соседей. — Дай нам поспать.
— Полшестого, — ответил человек с кисточкой и, увидев, что Юбер проснулся, покачал головой и сказал ему, посмеиваясь:
— Ну, приятель, ты даешь! Не понимаю, как ты вчера дошел! Я редко видел, чтобы кто-нибудь так надирался!
— Заткнись! — отозвался Юбер, чтобы остаться в своей роли и, отвернувшись, уткнулся лицом в подушку.
Накануне, чтобы сразу пресечь все попытки завязать разговор, Юбер не придумал ничего лучшего, как притвориться пьяным. Все пятеро соседей по комнате клюнули на эту удочку, а один из них даже по-братски помог ему раздеться и лечь в постель. Теперь ему надо было дождаться, пока все уйдут, и встать последним.
Он снова заснул. В семь часов кто-то разбудил его, тряся за плечо, и крикнул:
— Эй! Товарищ! Семь! Ты должен идти на работу…
— Семь часов? — переспросил Юбер. — У меня есть время. Много времени.
Сосед оставил его в покое и ушел. В половине восьмого его заставила встать пришедшая уборщица. Он прошел к общему умывальнику в глубине коридора, умылся, побрился, потом, вернувшись в комнату, оделся под равнодушным взглядом уборщицы, видавшей и не такое.
Когда он шел по вестибюлю к выходу, его окликнул администратор:
— Товарищ Ворошин, вам записка.
Юбер взял запечатанный конверт и сунул в карман, несмотря на снедавшее его любопытство. Тусклые глаза администратора проследили за его жестом.
— Вы останетесь на следующую ночь, товарищ Ворошин? Я должен знать это сейчас.
Юбер пожал плечами.
— Пока не знаю. Скажу через час.
— Но не позже, а то я велю вынести ваши вещи вниз и сдам место другому.
— Хорошо.
Он неторопливо вышел, дошел до порта и только тогда вскрыл конверт. Внутри лежал листок белой бумаги с напечатанным на машинке текстом:
«Приходите как можно скорее. Проспект Победы, д. 27, второй двор, лестница слева, пятый этаж, дверь 6».
Никакой подписи. В принципе, приглашение могло исходить только от Манновой. В принципе…
Юбер заучил адрес наизусть и съел записку. Судя по описанию, речь шла о современном и очень большом здании.
Он набрался смелости и спросил дорогу у прохаживавшегося по тротуару милиционера. Проспект Победы находился недалеко. Надо было пройти метров триста по набережной и свернуть направо.
Дом оказался двенадцатиэтажным, бетонным. Фасад не был завершен. Юбер без колебаний вошел под широкую арку, пересек первый двор и попал во второй. Лестница слева, пятый этаж. Хорошо, что не двенадцатый, а то лифт пока не работал.
Дверь с цифрой 6. В темном коридоре его охватило неприятное предчувствие. А если это ловушка? Нет, не может быть. Если бы чекисты хотели его арестовать, то пришли бы в гостиницу. Это было проще.
Юбер поднял руку, чтобы постучать, но дверь открылась и из прихожей, еще более темной, чем коридор, прозвучал хорошо знакомый ему голос:
— Входите.
Он подчинился, почувствовав облегчение. Лин провела его в довольно просторную комнату, хорошо освещенную большим прямоугольным окном. Он быстро окинул взглядом декор и повернулся посмотреть на нее. Она была одета в довольно элегантное серое шерстяное платье, и его снова очаровал блеск голубых глаз на ее темном, как старое золото, лице. Потом он увидел в этих глазах тревогу и нахмурил брови.
— Прошу прощения за вчерашнее утро, — машинально сказал он. — Я вел себя, как хам, о чем сильно жалею.
Маннова нетерпеливо махнула рукой и ответила ледяным тоном:
— Речь не об этом! Я увидела вас в окно, почему и открыла дверь…
Она потерла руки и продолжила:
— Рыбаки нашли тело человека, которого вы сбросили в реку… Он был агентом МВД из Адатиума. Рано утром на ферму приезжал комиссар, расспрашивал. Он допросил меня…
Юбер снял кепку и положил ее на стол.
