Она гибко высвободилась, скользнула вбок и встала на ноги При этом движении ее пеньюар окончательно распахнулся и, закрывая его, она промедлила ровно столько чтобы дать мужчине зажечься от вида ее крепкого тела.
— Я тебе не верю, — сказала она. — Если я отдамся тебе сейчас, ты меня потом выдашь. Мужчины бесчестны в таких делах…
Ему захотелось спросить ее, честнее ли в них женщины, но он промолчал, сел на край дивана, потом встал и, сделав шаг, заключил ее в объятия.
— Лин, я хочу тебя. Обещаю, я улажу эту историю ради тебя после того…
Она безуспешно попыталась оттолкнуть его, и при этом усилии ее живот прижался к животу мужчины.
— Не после, — сказала она, — а до того…
И, делая вид, что снова пытается вырваться из его объятий, она заерзала, доводя его желание до высшей точки. Скоро он сдался.
— Я сделаю то, что ты хочешь, Лин.
«Если бы он не знал, какая я сильная, то уже попытался бы изнасиловать меня», — подумала она, и ее недоверчивость усилилась от жестокого хитрого огонька, который она увидела в расширенных глазах Владимира.
— Вот как мы сделаем, — сказала она. — Ты напишешь заявление и признаешься в нем, что покрывал своей властью иностранного шпиона, виновного в преступлениях против нашей страны. Имен ты указывать не будешь. После того как ты подпишешь, я отдамся тебе, а потом напишу под твоим признанием, что я, Лин Маннова, и есть шпион, о котором ты пишешь. Так мы будем взаимно защищены. В ближайшем будущем мы поженимся и постараемся забыть эту историю.
Она догадалась, что он напрягся, пытаясь разглядеть ловушку, и стала поддерживать в нем желание, не давая ему вернуть себе ясность мысли. Она действовала так успешно, что он вдруг отбросил всякую осторожность и согласился:
— Сделаем, как ты хочешь, только быстро.
Она подтолкнула его к столу, положила перед ним листок бумаги, посмотрела, как он садится и снимает колпачок с ручки, потом опустилась на колени возле него и стала водить опытной рукой по его ляжке.
Она начал писать. Вдруг она вздрогнула и воскликнула:
— Это бесполезно. Все напрасно.
— Почему? — удивился он, хмуря брови и уже придя в ярость.
— Твои коллеги! Они знают все то, о чем ты мне рассказал…
Он ответил совершенно искренне:
— Нет! Все, что касается тебя, я сохранил в тайне! Кроме меня никто ничего не знает!
Она почувствовала, как ее заполняет жестокая радость, и спросила, тщательно маскируя ее:
— Ты можешь в этом поклясться?
— Клянусь памятью моей покойной матери!
Он снова стал писать, торопясь поскорее покончить с этим. Рука молодой женщины не отпускала его до того момента, когда он поставил под признанием свою подпись. Лин Маннова слегка приподнялась, чтобы прочесть текст.
— Ты этого хотела?
— Да, — шепнула она.
Она потянулась к нему, подставляя губы.
«Она в моих руках, — подумал он, целуя ее. Займусь с ней любовью, дам подписать признание и сразу же выдам, рассказав, к какой хитрости мне пришлось прибегнуть».
Он поднялся, привлекая ее к себе и подталкивая к постели.
— Иди, сейчас.
Она со смехом возразила:
— Незачем так торопиться, дорогой. Я должна на секунду зайти в ванную. Ты пока раздевайся и жди меня в постели… Прошу тебя, дорогой.
Он отпустил ее. В конце концов, ему некуда спешить. До утра все равно ничего не сделаешь. Его ждали несколько часов удовольствий… Он начал раздеваться…
Лин Маннова прильнула глазом к замочной скважине с другой стороны двери ванной комнаты. Она видела, как Владимир лихорадочно сбросил с себя одежду и положил «наган» на стол в центре комнаты. Потом он исчез из поля зрения, и почти тотчас послышался скрип пружин кровати.
Тогда она поднялась и надела на правую руку резиновую перчатку, лежавшую на умывальнике. Зеркало отразило ее лицо: суровое и беспощадно решительное. Она не торопясь открыла дверь, выключила в ванной свет, прошла в комнату и рукой, на которой не было перчатки, повернула выключатель слева от двери.
— Я смущаюсь, дорогой! — объяснила она шутливым тоном. — Подвинься немножко…
Она знала помещение достаточно хорошо, чтобы пройти по нему в темноте. Ни на что не наткнувшись, она дошла до стола и правой рукой в перчатке взяла на ходу револьвер, даже не остановившись. Она коснулась коленом края кровати и услышала шумное дыхание Владимира, казалось, прижавшегося к стене.
— Ты где?
Рука мужчины нащупала ее ляжку и потянула Лин к себе. Она упала на него, заведя правую руку за спину, чтобы он не наткнулся на оружие… «Стрелять надо в рот», — спокойно решила она. Если бы она выстрелила с правой руки, входное отверстие в теле жертвы оказалось бы слева, а Владимир, к сожалению, не был левшой. В рот лучше всего…
— Где твой рот? — спросила она, ища его пальцами левой руки.
Она коснулась теплых губ мужчины, уже заключившего ее в объятья и пытавшегося повалить под себя.
— Подожди, — простонала она.
Она продвинула пальцы дальше и Владимир, думая, что это какая-то игра, широко открыл рот. Простое движение, продолжавшееся не больше секунды. Ствол «нагана» стукнулся о зубы мужчины, и в тот же момент грохнул выстрел.
