Мы повернулись спиной к океану и направились к Хобби-Хаузу. Я все время обнимал ее за талию, прижимая к себе. Она не противилась, и при каждом шаге я чувствовал прикосновение ее бедра к своему. Она вдруг спросила:
— Вы живете в Нью-Йорке?
— Да, и мне бы очень хотелось увидеться с вами на будущей неделе, если, конечно, это возможно.
Она долго раздумывала, потом ответила:
— Вполне возможно. Я свободна все дни после двенадцати часов. Я дам вам свой номер телефона…
Достигнув первого успеха, я решил пока остановиться и не форсировать события.
Мы прошли через ворота и тихонько направились по аллее к дому. Слева от нас послышались приглушенные голоса. Роза шепнула мне на ухо:
— Это Тони с маленькой Асланд.
Во втором этаже дома горел свет. Флосси, вероятно, уже поднялась в нашу комнату. Я остановился, глубоко вздохнул и спросил:
— Вы давно дружите с семьей Лоувел?
Она ответила, отстраняясь от меня:
— Да. До того, как познакомиться со мной, мой муж был чем-то вроде жениха Мэри. Он бросил ее ради меня, и мне кажется, что некоторое время она сильно переживала. Потом Виктор встретил ее уже когда она была замужем за Робертом Лоувелом. Мы возобновили знакомство и стали дружны.
Эта история начинала меня интересовать.
— А вас никогда не смущала мысль о том, что ваш муж и миссис Лоувел…
Она рассмеялась и ответила:
— Ни в коей мере. Я знаю, что Мэри по-прежнему влюблена в Виктора, но не испытываю никакого беспокойства… Виктор не любит разогретых блюд.
Мы дошли до двери. Я повернулся в сторону парка и спросил:
— А что, родители Тони знают, что он влюблен в Полли Асланд?
Она снова засмеялась и открыла дверь.
— Конечно. И это им страшно не нравится. Они думают, что Полли вместе с отцом хотят наложить лапу на их Тони. Для Полли Тони хорошая партия. Все относительно…
Она пропустила меня вперед, закрыла дверь и стала подниматься по лестнице. На площадке она протянула мне руку и прошептала:
— Вы довольны нашей прогулкой?
Я выдал ей самую обворожительную улыбку и притянул к себе:
— Очень… Очень доволен… Надеюсь, будут и другие.
Она промолчала, глядя через мое плечо на дверь нашей комнаты. Я быстро поцеловал ее и проговорил громким голосом:
— Спокойной ночи, миссис Дулич…
Она нежно ущипнула меня за щеку и повернулась на каблуках.
Очень довольный я вошел в наши апартаменты. Освещенная комната была пуста. Я закрыл за собой дверь, и тут же на пороге ванной комнаты в ночной рубашке из розового шелка появилась Флосси. Она сделала комическую гримасу и притворно сердито сказала:
— Это в таком-то часу ты возвращаешься?
— Бросьте глупости, — оборвал я ее. — Ведь нас сейчас никто не слышит.
Она сразу же переменила тон.
— Не попросите ли вы меня спать в кресле?
И вот тут-то я понял, что мне предстоит. Настроение, резко испортилось.
— Безусловно, нет. Спи на кровати, а я устроюсь на ковре.
Она легла на кровать со странной усмешкой, которая действовала мне на нервы. Я отправился в ванную комнату и вернулся оттуда уже в пижаме. Потом собрал все возможные подушки, которые только мог найти на сидениях кресел и дивана. Флосси несколько удивилась моим действиям и проговорила фальшиво невинным тоном:
— Что это вы собираетесь делать, патрон?
— Постель в ванне.
Она весело расхохоталась, хотя я совсем не находил это смешным. Я накидал в ванну подушек и попытался устроиться там внутри. Но ванная была слишком коротка. Через десять минут я почувствовал, что ноги мои затекли и онемели.
Флосси погасила в комнате свет. Я встал и страшно злой вернулся в комнату.
— Ты спишь? — спросил я ее.
— Да, шеф, — ответила она тоненьким голоском.
Мой вопрос был, конечно, совершенно идиотским. Я продолжал:
— Ванна слишком коротка для меня. Ты маленькая и тебе там будет вполне удобно.
Она вдруг икнула и запротестовала:
— О, нет! Я боюсь, что вдруг все краны потекут. Не я ведь предложила подобную авантюру…
Я решил, что спорить с ней совершенно бесполезно, погасил свет в ванной комнате и улегся на ковер.
Прошло минут пять, потом голосом, в котором звучала жалость, приведшая меня в ярость, Флосси предложила:
— Перестаньте валять дурака, патрон! Ведь я вам уже сказала, что у меня к вам полнейшее доверие. Кровать ведь достаточно широка…
Это, как я понимал, конечно, был голос рассудка. Я встал, кряхтя, и растянулся на кровати. Сначала я почувствовал страшное облегчение. Потом, вопреки своему желанию, я вновь представил себе обольстительный образ Флосси в розовой ночной рубашке с лентами. Ситуация становилась весьма трагической. Я, не переставая, вертелся на своем ложе, стараясь не задеть ее как-нибудь. Она вдруг стала протестовать:
— Если вы будете вертеться всю ночь, то я предпочту, чтобы вы вернулись обратно на ковер.
Я замер и попытался заснуть.
Какой-то шум вывел меня из состояния дремы. Я лежал на боку, на самом краю кровати, а Флосси прижималась ко мне спиной: Долетевшие до моего слуха голоса не позволили мне сосредоточиться на чувстве, которое вызвало во мне теплое, погруженное в сон тело.
