В мыслях я часто говорю сам с собой. Потому что достойного собеседника найти теперь – непростая задачка. Мужики то баб обсуждают, то игрушки, а женщин я вообще не способен понять! Моя ушла к другому, с тех пор у меня к ним ко всем странное чувство. Как будто заведомая неприязнь, недоверие… но зачем думать о грустном? Не стоит, не стоит.
Сегодня у нас обычный день. Большой поток туристов и… ву-а-ля, кажется, я заметил французов! Все сияют, пытаются выговаривать «Привет!» и «Спасибо!» и, конечно, улыбаются. Еще б с их то свободами не улыбаться! А тем временем моя смена подходит к концу. В глубине души я смакую время: «Еще пять минут, и я направляюсь в отпуск! Еще один человек, и я, наконец, сдаю пост!» Кто же это? Похож на фрица. Товарищ де Ладье, Жан-Жак… француз!
Взгляд коршуна, сдержанность кардинала. Какой же это, чёрт подери, француз?! Может, менял фамилию? Нет, нет, ни разу! «Де Ладье» – это вам не Иванов, Петров, Сидоров! Это что-то интеллигентное, аристократическое, должно быть… подозрительно, подозрительно. Ты, товарищ, первый нерадостный француз за мою смену!
В молодых глазах – скорбь, печаль, холодная голубая грусть и искренность, которую хозяин намерен был прятать, отведя взгляд в сторону. Он не сказал ни слов приветствия, ни слов благодарности. Безмолвие и безразличное выражение гостя лишь отталкивало. Уловив его настроение, пограничник подумал: «А, может, это и правильно! Будешь контактировать с нынешним обществом – останешься одиноким или в дураках!»
Как бы я описал этот непохожий на других французов экземпляр? Его прическу я бы назвал «аккуратным хаосом», где волосы соломенного цвета прикрывают сзади шею, а спереди доходят до впалых скул. На лице его покоится бледное и усталое выражение домозаключенного, однако стоит отметить, что прекрасно непропорциональные черты добавляют ему очарования. Скромный, робкий, осмотрительный, непонятный. Ростом никак не выделяется, а вот тело слишком уж худощавое для располагающего большим состоянием пацана! Что, раскусил я тебя, маленький богач? Да-да! Я же не олух! Костюмчик то твой сидит идеально, пошив качественный и элитный, золотой ролекс с гравировкой, выглядывающий из-под рукава. Придется тебя занести в особый список, а то уволят еще…
В целом же я бы заключил, что это унылый романтик. А ведь другой бы этого не заметил! Не дурно для простого пограничника, не так ли? Какой же я умный! Кажись, пацанёнок учуял мое любопытство: заерзал на месте, слегка начал теребить большой палец. Следует в темпе проверить основные данные, чтобы не задерживать ни его, ни себя!
Эх, хорошо же этим европейцам! Катаешься себе туда-сюда, покупаешь все, что хочешь, не боишься жить! Так-так, отец гражданина де Ладье владеет крупным делом в Пятой республике. У-у-у, а сколько на его учете домишек! Готов поспорить, что это еще не все! Может, тоже открыть свое дело и обосноваться где-нибудь на вилле? Опустись на землю, кому ты нужен! Так, не отвлекайся! Девичья фамилия матери гражданина француза – Цауберин, гражданство двойное: французское и немецкое. Ах вот, где собака зарыта! Нет, ну какой же я все-таки умный! Судя по фотографии на мониторе, строгая и холодная немецкая красота досталась Жан-Жаку именно от мамаши. Таким неженкам отдыхать бы сейчас где-нибудь на яхте в окружении избалованных девиц, распивая лучшее шампанское во всей Европе! Что ж ты тут забыл, в нашем-то захолустье? Шпион, может?! Может и шпион! Занесём-ка его данные куда надо, а там пускай разбираются! Что ж, время вопросов:
– Вы первый раз в СССР?
Безмолвный кивок.
Тебя ждет разочарование, товарищ. Тут у нас все рушится. Однако странная тревога в нем из-за моего долгого досмотра… ты только попробуй этим буржуазным капиталистическим свиньям что-нибудь выдать! Весь этот Горбачев со своей «Перестройкой»… вот непонятно кого и пускаем! Как бы тебя на чистую воду то вывести…
– Турист?
Повторный кивок в ответ.
Что ж, в розыске молодой человек не числится, проблем с документами нет, как и у меня нет причин его задерживать. «Салют» и добро пожаловать!
Вот так был пропущен искатель приключений в неподражаемой стране то ли союзов, то ли советов перед тем, как пограничник наш с чистой совестью передал пост коллеге. Уходя в отпуск, он вновь успел остановить свой взгляд на Жан-Жаке. Новоприбывший обернулся в сторону самолетов, испустил тяжелый вздох, а потом решительно направился к выходу. На дворе царил 1988-й год. Пограничник провожал его взглядом и собственными мыслями: «Добро пожаловать в разваливающееся государство! Спрячь подальше ролекс, малыш!»
На самом деле Жан-Жак, как и наш пограничник, был несостоявшимся писателем. Однако никому, кроме матери, не довелось увидеть его ранние работы. Её вердикт надолго врезался осколком в грудь мальчика:
– Тебя не поймут. Бросай-ка это дело и занимайся учебой! Я, конечно, допускаю, что чувствам не прикажешь, но вот поведению прикажешь еще как! Твоя судьба – компания «де Ладье»! Не разочаруй отца!
