Разумеется, Жюль Верн — не конторский счетовод и не любитель похвастаться эрудицией. В его описаниях есть и страстность защитника природы (вспомним, как он осуждает, например, истребление ламантинов) — что в те времена было достаточно редким явлением, — есть и привычные для писателя слова в защиту коренного населения края: «В верховьях Амазонки уже исчезло немало индейских племен... А оставшиеся маоро бросили родные берега и бродят в лесах Жапуры. Берега реки Тунантен почти обезлюдели, в устье Журуа кочует лишь несколько индейских семей. Теффе совсем опустела... Коари совсем заброшена. На берегах Пуруса осталась лишь горсточка индейцев мура. Из всего старинного племени манаос уцелело лишь несколько семей... На берегах Риу-Негру живут одни метисы, потомки португальцев и индейцев, а ведь раньше здесь насчитывалось до двадцати четырех разных народностей! Таков закон прогресса» (глава пятая 1-й части).
Но как бы добротно ни была воссоздана девственная природа Амазонии, какие бы гневные слова против расовой дискриминации ни писал автор, этого было мало и для негаснущей популярности романа, и для появления все новых критических работ о нем. В чем тут дело?
Роман начинается криптограммой, зашифрованным сообщением, которое в дальнейшем развитии сюжета играет весьма заметную роль. У Жюля Верна криптограмма лежит в основе еще четырех романов: «Путешествие к центру Земли» (1864), «Дети капитана Гранта» (1868), «Матиас Сандорф» (1885) и «Вечный Адам» (один из посмертно изданных романов), — но только в «Жангаде» шифровке уделено столь заметное место. Несколько глав, и достаточно длинных, посвящены разгадке криптограммы. Именно в попытках прочесть зашифрованный документ сам Ж. Верн видел наибольшую оригинальность своего произведения. Интересно, что Этцель ужаснулся, прочитав рукопись, «такому обилию криптографических сведений». Ж. Верн сначала пообещал сократить эту часть романа, но потом нашел возражение, сославшись на известнейший рассказ американского писателя Эдгара По «Золотой жук», где в «тридцатистраничном тексте шифры занимают десять, и Э. По очень хорошо себя чувствует, а между тем речь там не шла о жизни человека».
С шифровкой, кстати, произошла любопытная история. Еще не были напечатаны последние главы романа, а парижский знакомый автора, будущий академик д’Окань, сообщил писателю, что один из студентов Политехнической школы разгадал секрет шифра и прочел текст. Ж. Верн срочно переставил буквы в книжном издании, чтобы документ не смогли преждевременно прочесть, а сам поехал в Париж, чтобы на месте выяснить, каким путем студент-политехник пришел к разгадке. Рассказ студента писатель то и дело прерывал восклицаниями: «Какова сила анализа! Я совершенно сбит с толку! Какие аналитические способности!»[103]
Жюль Верн профессионально интересовался разного рода головоломками, ребусами, шарадами, кроссвордами и логогрифами, занимаясь как их решением, так и составлением. После смерти писателя в его бумагах осталось три-четыре тысячи неизданных кроссвордов и прочих головоломок, выполненных на высоком профессиональном уровне. Ж. Верн изучал и специальные научные работы по тайнописи и криптографии. Хотя некоторые исследователи (например, Е. П. Брандис) считают такой интерес просто «полезной тренировкой ума и памяти», думается, правы все же те, кто видит в этом проявление скрытной натуры писателя, его стремление утаить, засекретить некоторые стороны своей жизни, причем скрыть прежде всего от близких. Причину этой скрытности видят в неудачном (по мнению нашего писателя) браке с Онорин. Кстати, старшие герои «Жангады», Дакоста и Якита, находятся в браке примерно столько же лет, как и чета Вернов.
Отмечена и странная нелогичность сюжета: Дакоста, герой вполне положительный, почтенный и уважаемый глава семейства, много лет обманывает самых близких ему людей. В этом опять-таки пытаются найти связь с личной жизнью писателя. Оливье Дюма считает, что в романе Ж. Верн просто передает чувства, владевшие им в период создания «Жангады»: к собственной неудачной женитьбе добавился неудачный брак сына, что укрепило давнишнее отвращение автора к супружеству. Ж. Верн словно бы пытается вторгнуться в реальность и помешать браку сына...
Главы, посвященные разгадке зашифрованного документа, являются, пожалуй, самыми драматичными и самыми интересными в романе, хотя и здесь критика бросила автору упрек в несовершенстве шифра, а следовательно, и в нелогичности разгадки. Сравнение с Эдгаром По, с его блестящим аналитическим решением оказалось явно не в пользу случайной удачи у Ж. Верна.
