– Во имя Господа! Чего вы хотите? Мы должны разбить этих англичан – и разобьем их. Они не ускользнут от нас. Мы доберемся до них, хотя бы они спрятались под облака.
Мы понемногу приближались к Патэ: до города оставалось около одного лье. Вдруг наши разведчики, осторожно пробиравшиеся через кусты, спугнули оленя, который, помчавшись прочь, в одно мгновение скрылся из виду. А через какую-нибудь минуту вдалеке, со стороны Патэ, раздался дружный крик многих голосов. Кричали английские солдаты. Они столько времени просидели в крепости, питаясь затхлыми припасами, что не были в состоянии сдержать свой восторг, когда увидели бегущую к ним лакомую дичину. Бедный олень – он причинил зло тому народу, который горячо его любил. Ибо теперь французы знали, где находятся англичане, но англичане и не подозревали о присутствии французов.
Ла Гир остановил свой отряд и послал нам известие. Жанна сияла от радости. Герцог Алансонский сказал ей:
– Отлично. Мы нашли их. Не начать ли нам сражение?
– Хороши ли ваши шпоры, герцог?
– К чему это? Разве они обратят нас в бегство?
– Nenni, en nom de Dieu! Англичане в наших руках; они погибли. Они побегут. Чтобы догнать их, нужно иметь хорошие шпоры. Вперед! Сомкнись!
К тому времени, как мы соединились с Ла Гиром, англичане заметили нас. Войско Тальбота шло, разбившись на три отряда. Во-первых, его авангард; затем – артиллерия; и, наконец, – боевой корпус, значительно отставший. Тальбот уже покинул заросли и находился на открытом месте. Он тотчас расставил артиллерию, авангард и пятьсот отборных лучников вдоль нескольких живых изгородей, мимо которых французам пришлось бы идти; он надеялся удержать за собой эту позицию, пока подоспеет его боевой отряд. Сэр Джон Фастольф гнал отставший отряд галопом. Жанна, сознав благоприятность минуты, приказала Ла Гиру двинуться вперед; тот не заставил себя долго ждать и, как всегда, вихрем полетел со своей бешеной конницей.
Герцог Алансонский и Бастард хотели устремиться вслед за ним, но Жанна сказала:
– Нет еще… Подождите.
И они ждали, терпеливо ерзая в своих седлах. Но она была спокойна: она смотрела вперед, обдумывая, взвешивая, вычисляя – с точностью до минут, до доли минуты, до секунд. В ее глазах, в повороте головы, в благородной осанке – во всем сказывалось присутствие ее великой души; но она была терпелива, спокойна, она владела собой – и была хозяином положения.
А впереди, все удаляясь и удаляясь, мчалась грозная орда безбожников Ла Гира; колыхались султаны на шлемах, и ясно выделялась фигура Ла Гира, с поднятым, как древко знамени, мечом.
Кто-то пробормотал в порыве восторга:
– Взгляните на Сатану, несущегося со своими полчищами!
Вот он приблизился… приблизился вплотную к стремящемуся вперед отряду Фастольфа.
Вот он нанес удар… могучий удар, породивший смятение среди неприятеля. Герцог и Бастард привстали в стременах, чтобы видеть происходящее; они повернулись к Жанне и сказали, задрожа от волнения:
–
Но она подняла руку, продолжая присматриваться, взвешивать и обдумывать, и возразила снова:
– Нет еще… подождите.
Боевой отряд Фастольфа бешено стремился, точно лавина, к ожидавшему его авангарду. Но стоявшие солдаты вдруг вообразили, что войско Фастольфа в панике бежит от Жанны; ряды их дрогнули, и в одно мгновение они сами побежали, охваченные безумным страхом, а Тальбот, ругаясь и проклиная, полетел за ними.
Настало золотое время. Жанна пришпорила коня и мечом дала знак наступать: «За мной!» – воскликнула она и, пригнувшись к шее лошади, помчалась быстрее ветра.
Мы ринулись вслед за этой беспорядочно бегущей толпой и в течение трех часов резали, кололи, рубили. Наконец рога протрубили «стой!».
Битва при Патэ закончилась нашей победой.
Жанна д\'Арк сошла с коня и остановилась, задумчиво обозревая страшное поле сражения. Потом она сказала:
– Благодарение Господу: могуч был сегодня удар Его десницы.
Немного погодя она подняла лицо и, устремив глаза, вдаль, произнесла, как будто размышляя вслух:
– Через тысячу лет… через тысячу лет после этого удара не воспрянет во Франции английская мощь.
И снова она замолчала, погрузившись в думы; наконец она повернулась к своим полководцам, стоявшим поодаль; лицо ее просветлело, в глазах загорелся благородный огонь, и она промолвила:
– О друзья, друзья! Сознаете ли вы?
– И – только благодаря Жанне д\'Арк! – сказал Ла Гир, шествуя мимо нее и отвешивая ей глубокий поклон; остальные полководцы последовали его примеру. Я слышал, как он пробормотал на ходу: «Я не отказался бы от своих слов, хотя бы меня грозили спровадить за это ко всем чертям!» Затем мимо Жанны прошли, один за другим, отряды нашей победоносной армии, неистово крича: «Ура! Да здравствует Орлеанская Дева, да здравствует!» А Жанна улыбалась и салютовала им своим мечом.
