Паладин побоялся пойти, и нам пришлось оставить его одного. Когда мы предстали перед нею и толпой офицеров в блестящих мундирах, Жанна приветливо поздоровалась с нами и улыбаясь сказала, что всех нас зачисляет в свой личный штаб, ибо не желает разлучаться со своими старыми друзьями. Какой приятный сюрприз! Какая честь! И это в то время, когда на наши места можно было назначить лиц из весьма знатных и влиятельных фамилий. У нас не нашлось слов, чтобы выразить свою благодарность. Что мы перед ее величием! Мы один за другим шагнули вперед, и наш начальник д'Олон вручил нам назначения. Все получили почетные должности: самые высокие были пожалованы двоим, известным уже нам рыцарям; затем следовали оба брата Жанны; я назначался ее первым пажом и личным секретарем, а дворянин по имени Раймонд - ее вторым пажом; Ноэль стал ее курьером; потом следовали два герольда, а за ними Жак Паскерель, назначенный капелланом и раздатчиком милостыни. Еще раньше она назначила своего дворецкого и выбрала нескольких слуг.
Осмотревшись, Жанна спросила:
- А где же Паладин?
Сьер Бертран ответил:
- Он думал, что вы его не вызывали, ваше превосходительство.
- Нехорошо. Позовите его.
Паладин робко вошел и, не осмеливаясь подойти ближе, остановился у двери, смущенный и испуганный. Жанна ласково сказала:
- Всю дорогу я наблюдала за тобой. Ты начал плохо, но исправился. Раньше ты был пустым фантазером, но в тебе кроется настоящая храбрость, и я дам тебе возможность проявить ее.
Услышав такие слова, Паладин просиял от радости.
- Пойдешь ли ты за мной?
- В огонь и в воду, - ответил он. Тут я подумал: "Она превратила нашего болтуна в героя. Несомненно, это еще одно из ее чудес".
- Верю, - сказала Жанна. - Вот тебе мое знамя. Бери! Ты должен следовать за мной во всех походах и боях и, когда Франция будет спасена, вернешь его мне обратно.
Он взял знамя, являющееся сейчас самой драгоценной реликвией, сохранившейся от Жанны, и произнес дрожащим от волнения голосом:
- Если я когда-нибудь не оправдаю этого высокого доверия, пусть тогда мои товарищи покарают меня. Это право я оставляю за ними, зная, что у них не будет оснований воспользоваться им.
Глава XI
Домой мы с Ноэлем возвращались вместе; сначала шли молча, потрясенные тем, что произошло. Наконец, Ноэль не выдержал:
- Вообще, есть чему удивляться. Видал, как вознесли нашего медведя! Это что же, как в евангелии: первые станут последними, и наоборот?
- Действительно! Я все еще никак не могу опомниться. Ведь это одна из самых почетных должностей, какую она могла предложить.
- Да. Генералов много, и она может возвести в это звание любого, а знаменосец - один.
- Конечно! При главнокомандующем это самая видная должность!
- И добавь: самая завидная и почетная. На это место претендовали сыновья каких-то двух герцогов, как мы знаем. А что вышло? Посчастливилось лишь одной нашей ветряной мельнице. Подумать только - такое повышение!
- Просто непостижимо! Собственно говоря, это та же Жанна, только в малом масштабе.
- Ума не приложу, как это объяснить.
- По-моему, это не так уж и трудно. Ноэль посмотрел на меня с удивлением, словно желая убедиться - говорю я в шутку или всерьез.
- Я думал, - сказал он, - ты не умеешь быть серьезным, но, кажется, ошибся. Если ты можешь помочь мне разгадать эту загадку, пожалуйста. Я готов слушать.
