Назавтра я привел Манжетту, и мы все вчетвером пошли по дороге в это раннее холодное утро, пока деревня не скрылась из виду. Потом девушки простились, обняв друг друга, изливая свое горе в слезах и нежных словах. Это было трогательное зрелище. Жанна обвела долгим взглядом нашу милую деревушку, Волшебное дерево, дубовый лес, цветущую поляну и реку, как бы стараясь на всю жизнь запечатлеть в своей памяти картины родных мест; она словно предчувствовала, что уже никогда не увидит их больше. Потом она повернулась и ушла от нас, горько рыдая. Это случилось в наш общий с нею день рождения. Ей исполнилось тогда семнадцать лет.
Несколько дней спустя дядюшка Лаксар отвез Жанну в Вокулер и нашел для нее жилье у Катерины Руайе – жены колесного мастера, честной и доброй женщины. Жанна аккуратно ходила к обедне, помогала по хозяйству, зарабатывая этим себе на пропитание, а если кто-либо желал поговорить с ней о ее миссии (а таких находилось немало), она беседовала охотно, теперь уже ничего не скрывая. Вскоре и я поселился неподалеку и был свидетелем всех событий. Сразу же распространилась молва о появлении молодой девушки, которой предназначено богом спасти Францию. Простой народ толпами стекался, чтобы посмотреть на нее и побеседовать. Одних подкупала юность и красота девушки, других – ее серьезность, скромность и искренность. Богатые люди держались, правда, в стороне, но это им и свойственно.
Некоторые верили в пророчество Мерлина {19}, сделанное более восьмисот лет тому назад, гласившее, что Франция будет погублена женщиной, а спасена девушкой. И действительно, Франция в это время была погублена женщиной – порочной королевой Изабеллой Баварской; а теперь прелестная, чистая девушка, несомненно, была призвана небом, чтобы завершить пророчество.
Это еще более усилило интерес к ней и вместе со все возрастающим возбуждением пробудило новые надежды. Из Вокулера волна за волной разливался по всей стране воодушевляющий энтузиазм, охватывая села, питая новыми силами погибающих сынов Франции. Из сел стекались люди, желавшие все увидеть собственными глазами и услышать как можно скорее добрую весть; они смотрели и слушали, полные веры. Гости заполнили весь город; гостиницы и постоялые дворы были набиты битком, и все же половина приезжих не находила себе пристанища. Люди прибывали отовсюду, несмотря на зимнее время: когда человек жаждет пищи духовной, что ему до того, если нет куска хлеба и крыши над головой? Людской поток возрастал. Жители Домреми в изумлении спрашивали друг друга: «Неужели мы являемся свидетелями небывалого чуда?» Когда Жан и Пьер уходили из родной деревни, все на них смотрели с любопытством и завистью, как на особых счастливцев, и путешествие их в Вокулер было настоящим триумфальным шествием: по пути собирались толпы крестьян, чтобы увидеть и передать привет братьям той, с кем наедине беседовали ангелы и в чьи руки волей господней была отдана судьба Франции.
Братья принесли Жанне родительское благословение с пожеланием успеха и обещание со временем благословить ее лично. Преисполненная счастья и окрыленная надеждами, она снова предстала перед комендантом. Но он был не более сговорчив, чем в первый раз, и отказался направить ее к королю. Это ее огорчило, но не разочаровало. Она сказала:
– Я буду приходить сюда до тех пор, пока не получу вооруженной охраны. Так мне велено свыше, и я не могу ослушаться. Я должна явиться к дофину, даже если бы мне пришлось ползти на коленях.
Мы с двумя братьями Жанны встречались с ней каждый день, чтобы посмотреть, сколько людей бывает у нее, и послушать, что они говорят. Однажды ее посетил знаменитый рыцарь сьер Жан де Мец. Он начал говорить с ней ласковым, шутливым тоном, точь-в-точь как говорят с маленькими детьми.
– Что ты здесь делаешь, девочка? Я слышал, нашего короля собираются изгнать из Франции, а нас превратить в англичан?
Она ответила ему спокойно и серьезно:
– Я пришла просить Робера де Бодрикура препроводить меня к королю, но он не обращает внимания на мои просьбы.
– О, ты удивительно настойчива! В самом деле, прошел уже год, а ты все еще не отказалась от своих намерений. Я видел тебя, когда ты приходила в первый раз.
Жанна спокойно ответила:
– Это не простое намерение, а великая цель. Он все же согласится на это. А я могу и подождать.
– Ах, вряд ли благоразумно утешать себя надеждами, дитя мое. Коменданты – народ упрямый. В случае, если он не исполнит твоей просьбы...
– Он исполнит ее. Он должен это сделать. Другого выбора нет.
