Вам понятна моя мысль? Тогда продолжим. Священника возводит в его сан всемогущая десница божья через своего представителя на земле, и никакая сила не может отнять у него этот сан. Он дается ему раз и навсегда. Никто не в состоянии что-либо изменить, никто не может сместить священника, никто, ни один человек, даже папа. Это даровано богом, и он навеки — лицо священное и неприкосновенное. Самый невежественный прихожанин знает об этом. Для священника и его паствы всякий помазанник божий обладает властью несомненной и бесспорной, поэтому для священника и его паствы некоронованный король — лишь подобие короля, временный правитель, все равно что непосвященный священник, не наделенный божественной властью, и на его место всегда может быть назначен другой. Одним словом, король без короны является сомнительным королем. Но если бог возведет короля в сан, а его слуга епископ совершит над ним помазание, все сомнения устраняются; священник и паства немедленно становятся его верными подданными, и, пока он жив, они не будут признавать иного короля.
Для Жанны д'Арк, крестьянской девушки, Карл VII не являлся королем до тех пор, пока он не был коронован; для нее он был Только дофином, то есть наследником престола. И если когда-нибудь я говорил, что она называла его королем, что была ошибка; Жанна называла его дофином и только дофином до тех пор, пока не свершилось коронование. Все это показывает вам, как в зеркале, — а Жанна д'Арк являлась зеркалом, ясно отражавшим интересы низов Франции, — что для всей этой многоликой основополагающей силы, именуемой «народом», король до коронации был только дофином, и лишь после коронации стал королем.
Теперь вы представляете, каким важным ходом был акт коронации на политической шахматной доске. Впоследствии Бедфорд понял это и попытался исправить ошибку, короновав своего короля[41]. Но что пользы в этом? Никакой.
Великие подвиги Жанны можно сравнить с ходами в шахматной игре. Каждый ход был точно рассчитан, каждый был действенным и значительным, составляя последовательную цепь. Рассматриваемый в отдельности, каждый из них казался наиболее своевременным и блестящим. Но лишь окончательный результат свидетельствует о их полном единстве и равенстве.
Вот каким образом разыгрывалась партия:
1. Первый ход: Орлеан и Патэ — шах.
2. Второй ход: примирение в Сюлли-сюр-Луар, и, не объявляя шаха, игрок выбирает необходимую позицию, чтобы добиться успеха в дальнейшем.
3. Третий ход: коронация — шах.
4. Далее, бескровный поход — шах.
5. Последний ход (завершенный уже после ее смерти) делает помирившийся с французским королем коннетабль Ришмон — мат.
Луарская кампания открыла дорогу на Реймс. Теперь не было никакой существенной причины, которая бы мешала коронации. Коронация явилась бы завершением миссии, возложенной на Жанну небом, дала бы ей возможность покончить навсегда с войной, вернуться домой к своей матери, к стадам овец и никогда больше не разлучаться с родным очагом и счастливой мирной жизнью. Такова была ее мечта; она не могла найти себе покоя, ей не терпелось увидеть осуществление своей мечты, Жанна была так увлечена этим, что я начал сомневаться в ее предсказаниях о преждевременной смерти и гнал от себя прочь всякие мрачные мысли.
Король боялся двинуться на Реймс, ибо вдоль дороги повсюду торчали английские крепости. Но Жанна не придавала этому большого значения. При сложившихся обстоятельствах англичане были бессильны.
И она оказалась права. Поход на Реймс напоминал увеселительную прогулку. Жанна не взяла с собой даже артиллерии, она была уверена, что пушки ей не понадобятся. Мы выступили из Жьена с двенадцатитысячной армией. Это было двадцать девятого июня. Дева ехала по правую сторону короля, герцог Алансонский по левую. За герцогом следовали еще три принца королевской крови, затем Дюнуа, маршал де Буссак и адмирал Франции, потом Ла Гир, Сентрайль, ла Тремуйль и, наконец, длинная процессия рыцарей и дворян.
Три дня мы отдыхали под Оксерром. Город снабжал армию продовольствием, и к королю явилась депутация с просьбой войти в город, но мы так и не побывали в нем.
Перед королем распахнул ворота и Сен-Флорентен.
Четвертого июля мы достигли Сен-Фаля. Впереди лежал Труа, представлявший для нас, парней, жгучий интерес; мы еще помнили, как семь лет тому назад к нам на луга в Домреми пришел с черным флагом Подсолнух и принес весть о заключении позорного Труанского договора, согласно которому Францию отдавали Англии, а дочь королевской династии вступала в брак с палачом Азенкура. Несчастный город, конечно, был в этом неповинен, но наши сердца забились сильнее при воспоминании о тех временах. Мы надеялись, что здесь произойдет столкновение, и всей душой желали сначала взять город штурмом, а потом сжечь его. Большой гарнизон города состоял из английских и бургундских войск и ожидал подкреплений из Парижа. В сумерках мы расположились у городских ворот и в два счета разгромили вражеский отряд, пытавшийся сделать вылазку.
