Как только стемнело, мы выехали из чащи леса, где скрывались, и двинулись осторожно вперед. С тех пор как на нашем пути стали встречаться засады, Жанна всегда ехала во главе колонны. Теперь она тоже была впереди. Вскоре дождь со снегом превратился в ледяную крупу, которая, подхваченная порывами ветра, как хлыстом, секла нас по лицам; я завидовал Жанне и рыцарям, имевшим возможность опустить забрала и надежно спрятать головы.
Вдруг в непроглядной тьме, совсем рядом, послышался грубый окрик:
— Стой!
Мы повиновались. Я заметил впереди какие-то неопределенные фигуры, которые можно было принять за отряд кавалерии, хотя я не был уверен в этом. Навстречу нам выехал всадник и обратился к Жанне с упреком:
— Как вы опоздали! Вам удалось разузнать что-нибудь? Где же она: все еще позади или уже обогнала нас? Жанна ответила решительно:
— Все еще позади.
Это известие смягчило незнакомца.
— Если так, — сказал он, — вы не потеряли даром времени, капитан. А вы уверены в этом? Откуда вам это известно?
— Я ее видел.
— Видели эту знаменитую Деву?
— Да, я побывал в ее лагере.
— Невероятно! Капитан Раймон, прошу извинить меня, что я так грубо встретил вас. Вы проявили храбрость и поступили великолепно. Где ее лагерь?
— В лесу, не более чем в одном лье отсюда.
— Отлично! А я боялся, как бы она не обошла лес. Теперь все в порядке. Она в наших руках. И вы лично повесите ее. Только вы заслуживаете чести уничтожить это проклятое, дьявольское отродье.
— Не знаю, как и благодарить вас. Если мы схватим ее, я…
— Если!.. Я немедленно приму меры, даю вам слово! Мне очень хочется посмотреть, что это за чертовка, наделавшая столько шуму. И вы получите возможность надеть на нее петлю… Сколько у нее людей?
— Я насчитал восемнадцать, но она могла иметь два-три пикета в другом месте.
— Всего только? Для моего отряда это на один глоток. Говорят, она совсем молодая?
— Да, ей не более семнадцати лет.
— Невероятно! А какого она сложения? Крепкого? Хрупкого?
— Хрупкого.
Офицер на минуту задумался, а потом спросил:
— Она не готовилась сняться с лагеря?
— Нет, я этого не заметил:
— Что она делала?
— Спокойно разговаривала с одним офицером.
— Спокойно? Давала приказания?
— Нет, просто разговаривала, как и мы с вами. — Отлично! Значит, она чувствует себя в безопасности. Иначе она бы суетилась и нервничала, как это бывает со всеми представительницами ее пола в минуты опасности. А поскольку она не собиралась в дорогу…
— Действительно, она не собиралась, когда я видел ее.
— …а занималась праздной болтовней, следовательно — погода ей не по вкусу. Ночной переход в такую слякоть не для семнадцатилетних девчонок. Нет! Пусть себе отдыхает. Нам это на руку. Мы тоже сделаем привал; здесь место не хуже любого другого. Располагайтесь!
— Если вы приказываете, мы, конечно, обязаны подчиниться. Но с ней двое рыцарей, и они могут заставить ее выступить, особенно если погода улучшится.
Я испугался до смерти, и мне не терпелось поскорее выбраться из опасного положения. Меня тревожило и терзало предположение, что Жанна умышленно старается продлить опасность, и в то же время я не сомневался в ее выдержке и находчивости, — она знала лучше меня, что предпринять. Офицер сказал:
— В таком случае мы останемся здесь, чтобы преградить ей путь.
— Да. Но сюда ли они пойдут? А вдруг они вышлют разведчиков и попробуют пробраться по мосту, через лес? Не лучше ли уничтожить мост?
У меня мороз пробежал по коже, когда я услышал это.
Немного подумав, офицер продолжал:
— Конечно, разрушить мост — хорошая идея. Мой отряд должен был охранять его, но теперь в этом нет необходимости.
Жанна спокойно предложила:
— С вашего разрешения я отправлюсь туда и уничтожу мост.
Только теперь я понял ее намерения, и меня привели в восторг ее ум, способный на такую изобретательность, и хладнокровие, не оставившее ее в критический момент.
— Разрешаю, капитан, — ответил офицер, — весьма буду вам благодарен. Уверен — вы отлично справитесь с задачей. Я мог бы послать кого-нибудь другого, но лучше поручить это дело вам.
