Веселое лицо молодого монарха приняло свое обычное болезненно-грустное выражение, когда он услышал эту пламенную речь, от которой веяло воинской доблестью и бранным полем; от его игривой улыбки не осталось и следа; он стал задумчив и сосредоточен. Немного погодя дофин слегка махнул рукой, все расступились и оставили его наедине с Жанной в огромном зале. Рыцари и я отошли в другой конец зала и застыли в терпеливом ожидании. Мы видели, как Жанна, по знаку короля, поднялась с колен и как они о чем-то доверительно беседовали.
Толпе придворных перед этим хотелось поскорее узнать, как Жанна будет себя вести. И теперь они убедились и были весьма удивлены, что Жанна совершила это чудо в полном соответствии с обещанием, данным ею в письме. А еще больше они удивлялись тому, как мало девушка была смущена торжественностью и пышностью приема; она казалась даже спокойнее и непринужденнее в беседе с королем, чем они сами, умудренные длительным опытом служения трону.
Что касается обоих наших рыцарей, они, воспылав гордостью, онемели от изумления, не умея объяснить, как юная Жанна сумела выдержать столь тяжелое испытание, не допустив ни одного промаха, ни одной неловкости, которые могли бы омрачить успех ее великого дела.
Беседа между королем и Жанной была продолжительной, серьезной и велась вполголоса. Мы не могли ее слышать, но внимательно следили за каждой подробностью. И мы, и все присутствующие в зале вскоре подметили одну деталь, чрезвычайно памятную и поразительную, занесенную потом во все хроники, мемуары и в протокол судебного Процесса по реабилитации; все понимали значительность этого факта, хотя никто не мог точно определить, в чем он заключается. Мы увидели, что король, отрешившись от вялости и равнодушия, вдруг неожиданно выпрямился, как настоящий мужчина, и на лице его изобразилось крайнее удивление. Казалось, будто Жанна сообщила ему нечто невероятное и вместе с тем приятное, ободряющее.
Этот разговор долго оставался для нас тайной, но теперь он нам известен, и его знает весь мир. Заключительная часть разговора — о чем можно прочесть во всех исторических трудах — состояла в следующем: изумленный король попросил у Жанны знамения. Он желал уверовать в нее, в ее призвание и в то, что «голоса», которые она слышала, сверхъестественны и обладают мудростью, недоступной для простых смертных. Но мог ли он уверовать в это, не убедившись лично в пророческой силе таинственных «голосов»? Тогда-то Жанна и сказала ему:
— Хорошо, я дам тебе знамение, и ты не будешь больше сомневаться. В твоем сердце кроется мучительная тревога[24], которую ты никому не высказываешь, — тревога, подрывающая твое мужество и внушающая тебе желание все бросить и бежать из своих владений. В это краткое мгновение ты в глубине души своей молишь всевышнего, чтобы он разрешил твои сомнения, пусть даже скорбным известием, что у тебя нет законного права на королевский престол.
Слова Жанны поразили короля; она точно определила состояние его души. Его молитвы, его терзания были тайной для всех, кроме бога. Король воскликнул:
— Этого знамения вполне достаточно. Теперь я убежден, что твои «голоса» от бога. Они говорили правду о нашем деле, по если они сообщили еще что-нибудь, поведай мне — и я поверю им.
— Они избавляют тебя от тягостных сомнений, и вот их подлинные слова: «Ты достойный сын короля, отца твоего, и законный наследник престола Франции». Так возвестил господь. Подыми же голову и не сомневайся более, но дай мне войско и разреши мне приступить к делу.
Именно это подтверждение законности его рождения и ободрило короля, вдохнув в него на мгновение мужество, рассеяв сомнения, утвердив в сознании своих королевских прав. Если бы можно было избавить его от дурных и вредных советников, перевешать их всех, он немедленно исполнил бы просьбу Жанны и послал ее на поле брани. Но, к сожалению, эти интриганы были избиты, но не повержены в прах; они могли изобрести еще немало козней.
Мы гордились вниманием, которого удостоилась Жанна при посещении королевской резиденции, — такого внимания редко кто удостаивался даже из высокопоставленных, знатных особ, — но эта гордость была ничем в сравнении с почестями, оказанными ей на прощанье. Торжественная встреча Жанны была обычной церемонией приема высокопоставленных лиц, но почести, оказанные ей во время прощанья, предусматривались этикетом исключительно для лиц королевского происхождения. Сам король провел Жанну за руку по всему залу до дверей, при этом блестящая толпа подымалась и кланялась по пути следования короля, а серебряные трубы издавали протяжные, приятные звуки. Затем король отпустил Жанну с милостивыми словами и, поклонившись, поцеловал ей руку. Всегда и везде, в верхах и в низах, ее провожали лучше, чем встречали.
