Жанна Ланвен полностью

В Доме Ланвен Arpege – это ключ ко всем дверям, идеальное название, заставляющее ту, которая пользуется этими духами, вспоминать пианистку – едва уловимое воспоминание, едва ощутимое чувство, как музыка… Это позволяло Жанне открыто прославлять дочь, свою музыкальную музу, но кроме всего прочего, тут скрывалась та часть жизни Жанны, о которой обычно не говорили. Стоит поменять всего одну букву – и название меняется, из аrpege превращаясь в arpette[546].

В каком-то смысле, не явно, все названия духов Ланвен отражают некий фрагмент ее жизни, реальной или той, о которой она мечтала. Названия экзотических стран, ее путешествия: «Испанская герань» отсылает нас к первой поездке за границу молоденькой модистки; «Апельсиновый цвет» – вариация на тему строчки Гёте «край лимонных рощ в цвету» в стихотворении «Миньона», где описывается Сицилия, а Италия – особенная страна для Жанны, она обожала ездить туда и наслаждаться полотнами любимых художников.

«Догаресса» – здесь мы видим несомненную ассоциацию с Венецией, находим ее и во многих моделях Дома. Эти два аромата очевидно связаны с личными воспоминаниями, хоть эта связь и не сразу бросается в глаза.

Восточные названия заставляют мечтать о далеких экзотических странах, «Кара-Дженун» звучит похоже на «джинн», арабское марево. Но в слове «Дженун» слышится еще и нечто похожее на имя «Жанна» – самую умную женщину в мире. Играла ли она словами, составляла анаграммы и палиндромы? Похоже на то, если внимательно вчитаться в названия, например Lajea и Niv Nal. Лажэа – регион Бразилии, но также начало ее имени – la Jeanne, почти как подпись. «Кара-Дженун» тоже похоже на подпись, только звуковую. Ну и конечно, Niv Nal кажется очевидной подписью-перевертышем – «Ланвен» справа налево. Просится и еще одна трактовка: первый слог напоминает о латинском слове niveus – белый как снег. Случайность ли это? Мы снова сталкиваемся с образом потерянной Ририт, переименованной в Мари-Бланш, чье имя прокралось на флакон с духами еще до того, как его прославил восхитительный новый аромат.

Духи и косметические средства продавались и в филиалах, и в Париже, на Елисейских Полях начиная с 1926 года.

Производились они в Ретиро, а с 1927-го – в Нантере. Завод по окраске тканей окончательно прекратил работу в 1937 году.

Так же как она сделала «стильное платье» и синий цвет ключевыми моментами своего стиля, Жанна Ланвен и в парфюмерии подчеркивала роль Дома моды в создании ароматов, и имя Фрейсса не упоминалось в хвалебных статьях того времени.

«Жанна Ланвен, я вас уверяю, не производит ни духи “В” Вионне, ни духи “5” от Молино. У нее есть свой собственный прелестный заводик», – уверяла журналистка Мартина Ренье в статье мартовского номера журнала Femina за 1931 год.

Журналистов приглашали туда посмотреть на все собственными глазами, и они возвращались удивленные и восхищенные работой этой лабораторией красоты. Описывая свой визит в этот «завод в миниатюре», Мартина Ренье призывает читательниц войти в этот храм секретов женской красоты вместе с ней. Его директором был Ив Ланвен, который принимал посетителей и как племянник Мадам, и как химик, подробно объясняя стратегию Дома Ланвен, посвящая в тайны парфюмерного дела: «Не забывайте, что разная кожа реагирует на эфирные масла по-разному: на некоторых людях духи просто не раскрываются, а на других аромат закрепляется и долго работает.

Только мех неизменно хорошо и долго сохраняет аромат почти неизменным, поэтому разбирающиеся в этом дамы обязательно наносят духи на воротник и манжеты». Теперь понятно, почему именно бутик мехов на Елисейских Полях в 1926 году предоставил помещение парфюмерному магазину Ланвен.

«Ланвен-Парфем» предлагал также несколько видов косметических средств, увлажняющую основу и лосьон для снятия макияжа. Главное, «чтобы кожа была хорошо очищена и увлажнена», поскольку «эти два правила и есть самый главный секрет красоты». Директор показывал флакон вечернего лосьона, открывал баночку крема на основе оливкового и пальмового масла, чуть касался его пальцем, показывал всем, какая у него легкая бархатистая текстура, и рассказывал о его питательных и увлажняющих свойствах. Под конец он объяснял, как проходит дезинфекционная обработка продукции путем добавления натуральных эссенций и химических ингредиентов, подкрепляющих их действие. А для макияжа?

Ив Ланвен был противником тяжелых плотных основ и румян, ложившихся толстым слоем, как штукатурка. Он предлагал использовать две пудры разных оттенков, сначала светлую – для выравнивания тона, а потом – слегка розовую, которую наносили на скулы. Губы должны быть ярко-красными, а глаза оставаться без макияжа.

Покоренная журналистка от лаборатории переходит к духам.