Юрий Дружников
Жанр для XXI века
"- Paul! - закричала графиня из-за ширмов, - пришли мне какой-нибудь новый роман, только пожалуйста не из нынешних.
- Как это, grand'maman?
- То есть такой роман, где бы герой не давил ни отца, ни матери и где бы не было утопленных тел. Я ужасно боюсь утопленников!
- Таких романов нынче нет. Не хотите ли разве русских?
- А разве есть русские романы?.. Пришли, батюшка, пожалуйста, пришли!"
А.Пушкин. Микророман "Пиковая дама".
Заметки эти возникли после перечитывания Гилберта Честертона, который сказал, что искусство -- это всегда некое ограничение, и смысл картины заключен в ее раме. Жанр и есть рама, в которой писатель выставляет перед читателем свой реализованный замысел. Автор и только он определяет размеры рамы, обозначив свой жанр. Даже если жанр не обоснован, писатель, в отличие от теоретика литературы, имеет право на некоторую долю абсурда, или, как сейчас говорят, непонятку, -- иначе скучно жить и, тем более, писать.
Хрестоматийные примеры, какую ни подводи научную базу, являют нам авторский субъективизм. "Мертвые души" -- стали поэмой по воле Гоголя. "Повести покойного Ивана Петровича Белкина", названные так автором -рассказы. Однако в сопровождающем рукопись письме к издателю Плетневу Пушкин называл повести сказками.
Пушкин поименовал "Медного всадника" петербургской повестью, а в конце вступления к поэме -- сам же назвал рассказом. "Евгений Онегин" по байроновским моделям -- поэма, не роман, но это, конечно же, роман в стихах, состоявший, согласно замыслу автора, из песен.
"Герой нашего времени" выходил отдельными повестями, а целиком Лермонтов издал его с подзаголовком "Сочинение", хотя это роман в рассказах или, скорее, в новеллах с элементами дневника путешественника. "Яма" Куприна -- повесть, хотя объем ее равен двум современным романам. "Бедные люди" Достоевского и "Один день Ивана Денисовича" Солженицына -- по жанру классические повести, хотя в американской славистике называются романами. "Москва-Петушки" Венедикта Ерофеева являет собой рассказ (пьяную исповедь о коротком вояже), а назван автором "поэмой", что исчезло не по авторской воле, и лишь позже восстановлено.
Пастернак, работая над "Доктором Живаго", в начале пятнадцатой части назвал свое произведение "повестью", а в письмах "романом в прозе", "большой прозой" и "большим письмом" . Жанр этого произведения, по мнению Е.Зотовой, "можно определить как псевдовоспоминания, воспоминания о вымышленных современниках".
"Мать Горького" -- повесть, но произведена в романы, чтобы исток соцреализма выглядел солиднее. "Жизнь Клима Самгина", считавшуюся другим классическим образцом не просто романа, но -- "романа социалистического реализма" (особый термин, см. например: "Словарь литературоведческих терминов, 1974), Горький тоже назвал повестью. И действительно, в раму романа это медленное, перегруженное второстепенными деталями повествование толщиной 2077 страниц не втолкнешь. Для "Самгина" был также придуман специальный жанр "монументальная повесть". А жанр романа "Чапаев", которым заложены "основы эпической формы в советской прозе" не сильно образованный автор его Дмитрий Фурманов определил как "очерк".
Примеры можно продолжать нанизывать на этот шампур. Трудно не согласиться со словами Л.И.Тимофеева, сказанными (подчеркну это) еще в шестидесятые годы: "В нашей критике иногда к жанровым определениям подходят как к табели о рангах и отнесение, скажем, "Чапаева" Д.Фурманова к числу повестей, а не романов рассматривают как недостаточное уважение к памяти автора этой книги. Понятно, однако, что она не станет ни лучше, ни хуже от ее жанрового определения". Это, хотя и не в столь безысходной ситуации, имеет место и сегодня.
Отстранившись от политической коньюнктурности, признаемся, что подбор рамы для произведения труден и в теории, где на каждом шагу встречаются справедливые оговорки об условности любого жанра. Речь идет не о прокрустовом ложе, но об адекватности содержания и формы. Другими словами, можно ли вставить маленькую книжную иллюстрацию, ну что ли, в раму картины Сурикова "Боярыня Морозова" или, наоборот -- само такое полотно во всю стену вставить в настольную рамку для фото?
Генетика жанров и поиски ниши
Русский рассказ, как известно, вытанцевался из западной новеллы или под ее влиянием. Новелла явилась из анекдота, который, однако, необходимо уметь рассказать. Она ведет отсчет от Боккаччо. Новеллу его о Торелло, приручавшем соколов и затем прилетевшем на кровати к собственной жене ("Декамерон", глава девятая) Пауль Хейзе, сам новеллист и литературовед, использовал для термина "соколиная новелла", одно время модного среди немецких критиков. Так, у нас говорят "чеховская новелла", хотя Чехов чаще подлинный рассказчик, а не новеллист, в сравнении, скажем, с О'Генри.
