Коннор взревел. Как ему хотелось сказать правду. Из снов Эйдана ему было известно, что Эйдан с Лиссой пришли к выводу, что, несмотря на все внешнее сходство биологических видов, к которым они принадлежат, их представители не скрещиваются. Однако было понятно, что пуститься в разъяснения насчет репродуктивной несовместимости, связанной с тем, что он явился из иного мира, — значит угробить не только этот момент, но, не исключено, и вообще какую-либо возможность их близости.
— Я их возьму! — пообещал он.
Ее губы тронула улыбка, и она обхватила Коннора так, что он чуть не споткнулся, ощутив этот акт привязанности как физический удар. Занеся Стейси в ванную, он поставил ее на ноги и, перед тем как вернуться в гостиную за презервативами, сказал:
— Залезай. Но не мойся. Я сам хочу это сделать.
— Слушаюсь, сэр, — поддразнила она.
Она перегнулась через край ванны, чтобы повернуть кран, и в это время он оглянулся через плечо. Зрелище оказалось столь воодушевляющим, что он припустил бегом в гостиную, запер переднюю дверь и так же бегом поспешил обратно к Стейси.
Еще в спальне он услышал шум душа, представил себе, как струи воды омывают ее тело, и кровь его вскипела. Торопливо сбрасывая ботинки, он одновременно успел оглядеть комнату: стены цвета бледной лаванды, королевский пурпур бархатного покрывала и черные прозрачные занавески, за которым находились белые ставни, придавали ей вид довольно экзотический в сравнении с деревенской простотой гостиной.
Это открывало для него новый аспект личности Стейси: раздвоение между ее публичным и сугубо личным пространством, но задержался он в спальне ровно столько, сколько потребовалось, чтобы избавиться и от джинсов. После чего вошел в ванную.
Коннор внимательно осмотрел и это помещение. Как и во всех прочих, он искал и находил дополнительные сведения о его хозяйке. Стены ванной были окрашены в пурпурный цвет, как и покрывало в соседней комнате, а потолок расписан серебряными звездами. Намек на склонность к причудам.
— Я голая, а ты разглядываешь потолок? — с веселым удивлением заметила она, и Коннор повернулся, чтобы разглядеть Стейси сквозь прозрачную дверь душевой кабины. Окутанная паром, являя собой живое воплощение его фантазий, она приглашающим жестом открыла дверь. — Боюсь, правда, — заметила она, моргая мокрыми ресницами, когда он подошел, — для такого громилы, как ты, тут будет тесновато.
— А я люблю, когда тесновато, — заявил он, забираясь к ней в кабинку.
Места там и правда было маловато, но его это не волновало. То есть волновало, но в приятном смысле, поскольку им не оставалось ничего другого, как прижаться друг к другу.
Стейси дотронулась до его брюшного пресса, вызвав инстинктивное напряжение мышц. Кончиками пальцев провела по рельефным мускулам, возбуждая так, что он стиснул зубы, а его сердце рвалось из груди.
— Как ты прекрасен, — прошептала она, и в ее голосе слышалось благоговение.
Он взял ее лицо в ладони и приподнял, чтобы встретиться с ней взглядом.
— Скажи мне, как это все уладить.
Она смотрела на него влажными, блестящими глазами. Зелеными. Яркими и чистыми. Великолепными.
— Коннор…
Смирение в ее голосе сводило его с ума.
— Должен же быть способ.
— Какой? — спросила она. — Как долго ты пробудешь в отъезде? Когда думаешь вернуться? Надолго ли сможешь задержаться, когда вернешься?
— Да не знаю я, черт бы все побрал! — Запрокинув ей голову, он припал к ее губам, втягивая их, поглощая, вбирая в себя. Пропихивая язык ей в рот, глубоко и сильно. Она со стоном обняла его за талию. А в это время их обоих обволакивал сгущавшийся пар. — Если ты ждешь чего-нибудь дурного…
— Это ранит, — отрезала она. — Вот и все. И без разницы, принимаешь ты это и можешь ли с этим справиться.
— Дерьмо! — выругался он, негодуя на себя, на Старейших, на ложь и на фальшь, обусловившие ход его жизни.
— Кажется, попытка заставить тебя прислушаться имела место.
— Уклонение — это не ответ. — Он крепко потерся щекой о ее щеку.
— Ты слишком упрям, — мягко рассмеялась она.
— Быть может. Но даже мысль о том, чтобы потерять тебя, для меня непереносима.
— Ты делаешь чудеса с моим эго.
— Прекрати! — Он легонько встряхнул ее. — Не надо относиться к этому легкомысленно.
Стейси со вздохом разжала объятия. Он в ответ приподнял ее и прижал ее влажное, манящее тело к своему торчащему члену.
— Коннор. Никому из нас не нужны такие страхи. Это нездоровый симптом.
— Какие еще страхи? — фыркнул он. — Ты о чем? Страхи бывают у девчонок-подростков. А у меня их нет.
— Нет, так будут. — Она встретила и выдержала его взгляд. — Ты просто не знаешь, через какой ад пришлось пройти Эйдану с Лиссой. Когда возможность поговорить по телефону в перерыве между перелетами воспринимается как великая удача. Когда спать вовремя не ложишься, лишь бы услышать на миг любимый голос. Когда не успели встретиться, а приходится снова разлучаться, и эта разлука может продлиться не одну неделю.
— Но раз они с этим справляются, то могли бы и мы.